Книга Писательница на полставки, страница 19 – Катя Рут

Она застыла на минуту, разминая пальцы после скоростного письма. Слова больше не звенели, теперь они текли, словно перестали бояться опоздать и доверились тем рукам, что фиксировали их в электронном файле. И в этом было что-то странно успокаивающее — как если бы кожа наконец получила возможность говорить.

***

Ответ пришел в тот же день, когда она отправила черновик текста. Почта пикнула, и Саша машинально обновила вкладку. Но вместо привычного «‎от Анны» там оказалось другое имя.
Даниил.
Он ответил на письмо. Он сам написал ей, а не оставил это Ане (хотя теперь она стояла в копии). Как будто сашин черновик стал делом государственной важности. Как будто она, еще недавняя студентка филфака, не текст отправила, а политическое заявление.

Но вот содержание этого письма расстроило:

«‎Нет, это не подходит. Когда ты будешь в офисе? Давайте соберемся втроем, обсудим текст».

Саша перечитала письмо трижды. Потом еще раз, уже медленнее, как будто между двух строк могло скрываться поддерживающий комплимент ее работе или хотя бы незамеченный добродушный смайлик. Но нет. Все официально, лаконично, без малейшего намека на «‎ничего страшного» или «‎все исправим вместе». Только суровое «‎не подходит».

В груди что-то сжалось. Вряд ли это была обида, скорее, тревога, но такая сильная, что почти ощущаемая физически. Будто Саша, спотыкаясь, вышла на сцену, и кто-то резко выключил свет, а она потеряла равновесие. Или, наоборот, включил и направил на нее прожектор в самый неловкий момент, заставляя залиться слезами от излишней яркости.

Саша села ровнее и начала набирать ответ:«Привет! Я могу быть в офисе завтра с 12:00. Подойдет ли это время?»
Сообщение вышло слишком деловым, почти холодным, но переписывать его девушка не стала, просто нажала «отправить» и закрыла ноутбук.

На секунду ей показалось, что экран остался включен, будто выжидая. Но это было не устройство, это было все вокруг — все застыло в ожидании приговора.

Она встала, пошла налить воды. Стакан дрожал в руке, и Саша подумала, что снаружи она, наверное, тоже не выглядит достаточно спокойно. Словно каждый мог увидеть, как внутри у нее уже обрастают всякиминеприятные подробностями самые панические сценарии.

«‎Они жалеют, что позвали меня».
«‎Я не понимаю, что они от меня хотят».
«‎Вдруг это был мой лучший текст? Вдруг это мой максимум?»

Живот сжало от пустоты. Это был не голод, а пустота иного рода, в которой утонуло все: амбиции, надежды и даже желание писать.

Саша села на подоконник, обняла колени и уткнулась в них лбом. Ничего страшного. Просто разговор. Просто обсуждение. Рабочая встреча. Просто она не подходит.
Неудавшеесявторое задание. Второе.

А вдруг все эти негативные сценарии правдивы? Она провалилась так быстро?

Саша сидела на подоконнике, как школьница после первой полученной двойки, которую поставили за сочинение, в которое вложила всю душу. Только вместо дневника — электронная почта, вместо учительницы — два профессиональных редактора, а вместо красной ручки — почти гневное письмо и молчание, которое по ощущениям длилось слишком долго.

На улице кто-то позвал собаку («Грета, иди сюда!»), и Саше показалось, что и она бы не отказалась, чтобы ее вот так позвали прямо сейчас. Просто по имени, без оценки и без контекста.