Книга Измена. Попаданка в законе, страница 12 – Тереза Нильская

Веки Лары моргают.

— Очнулась? Хватит притворяться, — говорюей. Молчит. Хлопаю Лару по щекам, заставляя очнуться. Она нелепо взмахивает руками, пытаясь отбиться. Тогда приподнимаю за плечи и встряхиваю, и Лара открывает глаза. Только почему-то смотрит на меня, как на незнакомца.

— Вы кто? Что со мной? — спрашивает хрипло и неуверенно. Меня это злит. Уже полчаса, как мне сообщили, что она шевелится и очнулась. Приходит неприятное чувство, что Лара понимает, что натворила, но оттягивает наказание.

— Хватит притворяться! Ты что, потерю памяти будешь мне разыгрывать? Не получится, имей в виду. Сама под плеть сунулась, — говорю ей раздраженно. — Любовника своего защищала, — последнее мне говорить вообще неприятно. Добавляю, чтобы поняла, что я все помню. Что никогда не смогу простить ей измены.

— Я где, в больнице? Где моя сумка, телефон? — произносит Лара какие-то незнакомые слова. «Больница», «телефон» — это что за выражения? Смотрит на меня расширяющимися глазами, и я вижу в них страх. Она смотрит на меня не как провинившаяся жена перед мужем, которая боится наказания. Скорее, как на незнакомца, который ее очень пугает, который нападает на нее. Но и у самой у нее незнакомый для меня взгляд. Я никогда не видел, чтобы она раньше так смотрела.

Я тоже всматриваюсь в свою жену, скольжу взглядом по фигурке жены под покрывалом, прогоняя нечаянно проснувшиеся мысли о жарких ночах с Ларикой. Лара пытается отползти, я не даю, перемещаю руку с плеча на грудь, она ее отталкивает, а я злюсь на себя за слабость и ненужные мысли.

И тут врывается беспардонная семейка Лары — мачеха и сводные сестры. Мачеха начинает тараторить. что они осуждают Лару, что она вся в мать свою покойную, непутевую. — Это надо же, муж только за порог, а она к дружку своему, стыдоба-то какая!

Последнее она лучше бы не говорила. Это ее белобрысые дочери месяяц назад приходили с Ларой просить принять на работу смазливого конюха. Участвовали в совращении Лары? Или для себя старались? Мне ли не знать, что я был первым мужчиной Лары, а значит падение или совращение произошло в последний месяц.

— Очнулась, наконец-то, потаскушка! Опозорила нас всех, гнилая твоя натура, вся, в мамашку. Господин, простите нас, простите, все сделаем, чтобы исправить. У меня вот еще две дочери, любую выбирайте. Вместо Ларки. Никто и не заметит. А потаскушку эту накажем,накажем! — и мачеха вдруг принялась колотить сидящую Лару по щекам и плечам.

Я еле успел перехватить руку мадам Хильды. Удары у нее крепкие. Невольно пришла мысль, насколько часто так доставалось Ларе от нее? И насколько же она нечистоплотна, что готова любую свою дочь подложить под дракона.

— Не сметь, мадам Хильда. Это мой дом. Как наказывать, я решу сам, — решение в отношении родственниц Лары пришло мгновенно. — А вы — собирайте свои вещи. Чтобы вашей семьи здесь больше не было. Никого из вас не хочу видеть, — теперь мне неудивительно, что ее семейка сделала мой замок проходным, а Сара, средняя из дочерей, все время крутилась около меня в эти месяцы.

Несмотря на вопли, уверения и возмущения, вывел всех пронырливых родственниц из комнаты, и вернулся с лекарем. Бертран работает у меня давно, и не раз помогал и в гарнизонных делах, был со мной и в боях, и в полях. И потому давно уже у нас отношения дружеские, и он один из немногих, кто может мне говорить все, возражать и не боятся быть наказанным за смелые слова.