Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 70 – Тата Алатова

Прислонившись плечом к белоснежным пилястрам добротного особняка, стоит филер Василий. Лениво шебуршит носком ботинка желто-красную листву.

— Анна Владимировна, прошу за мной.

— Вы когда-нибудь отдыхаете, Вася? — спрашивает она, мгновенно теряя и солнечное настроение и весенние надежды. И всё-таки, всё-таки: отчего-то чувствует нечто, похожее на облегчение.

Анна впервые видит дом Архарова при ярком свете дня — ну, и это самый обыкновенный дом, немного облезлый, такой же казенный снаружи, как и внутри.

Впрочем, у нее-то нет не только дома, а и своей комнаты, лишь закуток, где даже поставить задвижку на дверь руки ещё не дошли. Так чего же высокомерничать?

В этот раз филер Вася даже не выходит из пар-экипажа, лишь следит за тем, как она перешагивает узкий тротуар и стучит молотком в дверь. Многие ли приговоренные добровольно шагают на эшафот?

Дверь открывает всё та же Надежда, улыбается едва приветливо и ведет Анну в столовую — видимо, для разнообразия. В кабинете и гостиной ее уже отчитывали.

На столе — только чашка черного, как ночь, кофе. Одна.

Впрочем, Анну так потряхивает от волнения, что она и глотка воды не смогла бы сделать — зубы всенепременно стучали бы о стекло.

За время пути ей так и не удалось прийти к согласию с самой собой — признаваться? юлить? отрицать? обвинять? нападать? объясняться? — поэтому оставалось только выжидать и надеяться уцелеть.

Не доверяя своему голосу, она молча опускается на стул против Архарова, не спуская с него настороженного взгляда. Не сказать, что выражение его лица отличается хоть какой-то выразительностью, это Сашеньку Баскова можно было читать, как открытую книгу… Жаль, что книга оказалась насквозь фальшивой.

Он уже в форме: черное сукно, серебряные неброские галуны. По обыкновению гладко выбрит, но всё равно не свеж: под глазами темно, меж бровей складка. Горбатый нос будто еще немного вырос, а губы стали тоньше. Улыбался бы почаще — глядишь, и не выглядел бы в свои тридцать три на все сорок.

— Анна Владимировна, — как и в прошлый раз, после ее неудачной вылазки в библиотеку, Архаров на нее не смотрит. Разглядывает голые ветки деревьев за окном. — Объясните мне, куда подевалось дело курортного альфонса, с которым вы работали?

Сердце не разгоняется, а наоборот, затаивается, бьется еле-еле, прикидывается невидимкой. Руки так сильно дрожат, что Анна прячет их под стол, на колени, стискивает в замок.

— Снова ваша проверенная тактика — молчание? Анна Владимировна, вам не кажется, что это уже было меж нами? И надоело мне еще с прошлого раза. Так уж нужно доводить всё до крайностей?

Архаров будто совещание ведет, но еслисмотреть на него долго, не отрываясь, то можно заметить разницу. В своем кабинете он поживее будет, не так натянут и сух. А тут как струна — проведешь смычком, завибрирует.

— Кому вы передали дело? — он мастерски усиливает вопрос металлом в голосе, и до Анны не сразу доходит смысл. А потом она медленно осознает, в чем ее обвиняют, и не желает брать на себя лишнюю тяжесть.

— Передала дело? — спрашивает неверяще. — Да за кого вы меня принимаете!

— Так сразу и не ответишь, — теперь Архаров смотрит ей прямо в глаза. Чем ему ветки не угодили, гипнотизировал бы их и дальше. — Не разочаровывайте меня еще сильнее, Анна Владимировна. Просто верните папку на место. Я могу понять ваше любопытство…