Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 1»
|
— Глупости! — энергично возражаетон. — Доброта, она из слез вытекает. Как жалеть других, если ты сам не страдал? Вспомните Сонечку… — Ланскую? — удивляется Анна. — Мармеладову! И она смеется тоже, потому что вот до чего докатилась: ей в пример проститутку ставят! Впрочем, Анна читала роман давно, тайком от отца, не одобряющего безнравственную литературу, и мало что запомнила, кроме вопроса про тварь дрожащую. Они сворачивают к Медной улице, и Озеров вздыхает примирительно: — И ничего, как-нибудь, семерка — хорошее общежитие, я Потапыча давно знаю, у него не забалуешь. — Потапыча? — она едва соображает, кто это. — Нашего коменданта? Так он дрыхнет всё время. — Оттого и дрыхнет, что порядок у него. Тю! Видела бы ты, что в двойке и четверке творится: даром что служивые обитают, а воруют друг у друга будь здоров. Да и драки не редкость. А Потапыч всю жизнь на этих улицах, каждую собаку знает… — Извозчиком? — Городовым. Ну конечно. Некуда ей деваться от полицейских вокруг. *** Однако стоит лечь на убогую койку — сразу наваливается ворох самых разных мыслей. Отчего Иван просто не женился на одной из богатых дамочек? Жил бы себе смирно, так ведь нет. Всё-то ему хочется приключений… А если все досье — подделка? С Архарова станется. Но зачем бы ему? Нет, этой сволочи было нужно не отпускать Анну с крючка. Случайность, что она за определитель вместо Пети села, до сих пор бы ничего не знала. И всё же, всё же… Какие сложности громоздит господин начальник отделения СТО. Рисует знаки на будке, филеров приставляет, на работу пристраивает… Может, надеется поймать Ивана на Анну? Она смеется наивности этой мысли. Иван ее, поди, и не узнал бы нынче. Тоща, страшна, дурно одета… Ах, если бы снова стать двадцатилетней Анечкой, которая грезила разрушить весь мир, потому что всего лишь хотела любви. Анна садится, обхватывает руками колени. А ну как признаться Архарову самой? Объяснить, что помутнение нашло? Да ведь не выйдет, сорвется в обвинения, хорошо, если в рожу не вцепится. Ежится, вспоминая страшное: «И стоило утруждаться, писать прошение о возвращении в Петербург, чтобы снова отправиться на каторгу? Оставались бы на станции, к чему мотаться туда-обратно… Впрочем, в следующий раз вас отправят в места куда более страшные, и тут уж вам никто непоможет…» Остается только отпираться до последнего. Выкручиваться и лгать, лгать и выкручиваться… Не сможет. Выкрикнет ему в лицо, какая он сволочь, и вновь пойдет по этапу. Анна ложится, утыкается лицом в комковатую старую подушку. Прохоров прав, ей нужно выспаться. *** А утро солнечное, радостное. Анна щурится с непривычки, потрясенно разглядывая преобразившийся Медный переулок. Даже лужи на мостовой выглядят нарядными, с готовностью отражают безоблачное небо. Водовозы запрягают лошадь, и жестяная бадья звонко бьется о край бочки, порождая удивительно чистый и мелодичный звук. Старичок в поношенном сюртуке стоит посреди улицы, подставляя сморщенное лицо золотистым лучам. И она поступает так же: задирает голову, ощущая тепло на лбу, на щеках. Только перезимовать, утешает себя, а потом начнется весна. И всё сразу станет лучше. Только бы продержаться. И клянется себе: перезимует, продержится. Встряхивается, поправляет съехавший платок, спешит к Офицерской, сворачивает на Прачечный переулок и будто на невидимую стену налетает. |