Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 46 – Тата Алатова

— Увы, — коротко отвечает Голубев. — Имею несчастье хорошо помнить те события. Бедный Владимир Петрович, до чего безжалостна отцовская доля…

Вот об этом Анна точно не хочет ничего слышать. Она резко встает, собирает кружки, намереваясь их сполоснуть.

— Какие для меня теперь поручения? — спрашивает торопливо.

Жандарм Сёма словно стоял за дверью и ждал своего часа, потому что он выбирает это мгновенье, чтобы заглянуть в мастерскую.

— Аристову к Александру Дмитриевичу, — сообщает неприязненно.

Она невольно опускает руки, остаток чая капает на пол. Что теперь-то?

***

Когда Анна после короткого стука входит в начальственный кабинет, то не сразу видит Архарова. За столом — пусто. Она оглядывается по сторонам и находит его на обшарпанном диване в углу, где сама несколькими часами раньше пыталась слиться со стеной. Он как будто спит: глаза прикрыты, голова откинута на спинку, ноги вытянуты вперед.

— Кхм, — говорит Анна растерянно, — тук-тук.

— Помолчите, Аристова, — велит он с необыкновенной усталостью.

Это странно: вроде еще только день, отчего же он измотан, как поздним вечером?

Она ждет, садится на стул посреди кабинета, складывает руки на коленях. Стучат, как удары сердца, ходики. Профиль у Архарова выразительный: горбинка на носу, резко очерченный подбородок, впалые скулы. Волосы чрезмерно короткие, нынче такие не носят, это Анна успела заметить. Ни бакенбард, ни усов — тоже непривычно.

— Не уверен, что это хорошая затея, — наконец говорит Архаров, по-прежнему не открывая глаз и не двигаясь, — но Ольга Тарасова умирает в Петропавловской. Телеграфируют, ей совсем недолго осталось. Режим содержания не позволяет ей напоследок увидеться с родственниками, но вас как служащую я могу провести. Только вотнужно ли такое свидание?

— Что? — Анна настолько не ожидает подобных новостей, что ее мысли и чувства — медленные-медленные, вязкие, туманные.

— Вы должны понимать, что после восьми лет одиночного заключения ее разум сломлен, — Архаров трет веки, виски. Невозможно поверить, чтобы он действительно в чем-то сомневался, откуда у безжалостного автоматона сомнения?

Сердце срывается в бешеный ритм. Ольга и ее вера, Ольга и ее черные одеяния, Ольга и ее угрюмая надежность. Петя сказал, что ее прозвали солдатом, Анна бы назвала ее яростной инокиней.

— Я хочу ее видеть! — бездумно восклицает она, срывается с места, мечется от стены к стене, как ослепшая от света ночная бабочка.

— Не спешите, — хмуро предостерегает Архаров, — это вовсе не милая встреча двух старых подруг…

Зачем он говорит прописные истины?

— Это прощание с умирающей умалишенной.

Она как будто налетает на невидимую преграду. Останавливается с размаху, и ледяной ужас ползет по позвоночнику.

— Это так? — Анна вглядывается в Архарова с надеждой — пусть он всё придумал, чтобы ее помучить.

Правда неохотно достигает не только сердца, но и головы.

Ольга умирает.

Ольга сошла с ума.

— Я хочу ее видеть, — повторяет Анна угрюмо, а сама совсем не уверена, что справится, что перенесет подобное.

Восемь лет одиночки.

Это хуже, чем станция «Крайняя Северная» с безобидным соседом Игнатьичем. Анна хотя бы не забыла, как звучит человеческая речь.

В этом долгом, нестерпимом осознании вдруг приходит новое понимание: она так и стоит, словно приклеенная, прямо под прицелом изучающего взгляда Архарова. Вся на виду — готовая мишень.