Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 40 – Тата Алатова

— Итак, — он бросает короткий взгляд на вошедших Анну и Петю, но обращается к сыскарям: — Соловьёв этой ночью скончался в больнице.

Анна прерывисто ловит губами воздух. Значит, напрасно она вчера бежала, срывая дыхание, напрасно умоляла врачей поторопиться. Значит, некому будет теперь хоронить Ленку.

Смерть так внезапна и так безжалостна, и от этого понимания некуда отвернуться.

— …Теперь у нас два покойника вместо одного. Отчет Озерова говорит о том,что яд содержался в ткани рубашки, в которую был одет брат первой жертвы. Из этой же ткани его сестра шила большой заказ на простыни. Борис Борисович, вы ведь исследовали ткани?

— Это же всего лишь тряпки, — выдавливает из себя неприятный Лыков, враз потерявший всякую самоуверенность. — Тряпки не убивают людей.

— Вполне себе убивают, если в них содержатся смертельно вредные красители.

Архаров листает папку, лежащую перед ним, страницы шуршат, Прохоров вдруг бормочет гневно:

— Ведь можно было спасти хотя бы брата, если бы…

— Да заткнитесь вы! — срывается неприятный Лыков. — Можно подумать, у вас никогда не было ошибок! Напомнить, что в прошлом году?..

— Тише, — обрывает его Архаров. — Борис Борисович, почему вы не изъяли ткани из комнаты Соловьевой и не отправили их химикам?

— Не посчитал нужным, — цедит тот, отворачиваясь.

— Швейную машинку, стало быть, механикам отправили, а ткани пропустили?

Пальцы Архарова выстукивают сложную мелодию по бумагам. Анна смотрит на них и ждет: чем закончится этот разнос?

Она вовсе не удивлена небрежительством Лыкова: полиция только и горазда, что считать теплые трупы, тут никто не станет стараться, чтобы кого-то спасти.

— Ближайшие полгода, Борис Борисович, все ваши дела будет курировать Прохоров. Считайте, что вы снова на испытательном сроке, — выносит вердикт Архаров.

Лыков бледнеет еще сильнее, почти в белизну, Анна и не знала, что люди так умеют.

— Это нечестно, Александр Дмитриевич, — он всё еще не собирается сдаваться. — Никто бы не…

Но Архаров его больше не слушает, ему неинтересно.

— Андрей Васильевич, немедленно берите жандармов и отправляйтесь на ткацкую фабрику, вот предписание на производство обыска, — Архаров протягивает Бардасову бумаги. — Разберитесь там, сколько партий и куда отправлено, кто и зачем придумал добавлять яд в краситель. Боюсь, что жертв может стать больше.

— Конечно, — Бардасов тут же встает и спешит к выходу.

— Можно я с ними? — подает голос Анна, верная решению быть полезной. К тому же Бардасов из сыскарей ей нравится больше других: не такой противный, как Лыков, и не такой прилипчиво-бесцеремонный, как Прохоров.

— Какой от вас там толк? — резко отзывается Архаров, — Нет, Анна Владимировна, для вас у меня другое задание. Вчера Григорий Сергеевичзадержал ту самую Лилечку, которая заказала студенту Быкову резонатор в виде бонбоньерки.

— Дал объявление в газетенку, что требуется актриса для домашнего представления, — ухмыляется Прохоров. — Она сама телефонировала! Вот чего я не люблю — так это бегать за мерзавцами. То ли дело, когда они к тебе готовенькие добровольно приходят… Вы же понимаете меня, душенька, — он нагло подмигивает, — Раевский ведь тоже добровольно пришел к антиквару Баскову. Плести паутину надо с умом.

Как будто кипятком кто-то плещет в лицо и грудь, так становится жарко. Анна обещает себе: Прохорова она тоже не пощадит. Для чего он снова и снова посыпает солью ее незажившие раны?