Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 165 – Тата Алатова

— Не знают, — отвечает Архаров, — я и сам вчера утром не знал, что приеду. Служба, Сеня, служба.

— Вечно одно и то же…

— Позволь тебя познакомить: мой механик Анна Владимировна Аристова, а это свидетель по одному крайне важному делу. Выдай мне опытного портретиста, будь человеком?

Арсений Дмитриевич немедленно раздражается:

— Ну разумеется, просто так ты не мог появиться! Барышня Аристова, прошу вас сюда, на стульчик. А этого так называемого братца с глаз долой, с глаз долой.

Анна неуверенно проходит и усаживается, куда велено. Архаров преспокойно скидывает шинель:

— Сень, только всенепременно такого, который рисунок по системе наваяет.

— Поучи еще меня, — сердится его брат. — За мной,господа.

— Есть! — смеется Архаров, и они выходят, оставив Анну одну. Она тут же стискивает руки на коленях, ей не нравится быть в этом кабинете без присмотра — бывшая поднадзорная как-никак. Мало ли кто и в чем ее обвинит. Поэтому она сохраняет полную неподвижность, мысленно отсчитывая секунды до возвращения хоть кого-то.

Арсений Дмитриевич появляется через двенадцать минут.

— Что же вы в своем Петербурге Сашку голодом морите? — с порога предъявляет он.

— Я не морю, — растерянно отвечает она.

Он садится за свой стол, подпирает подбородок рукой.

— Вернулись, стало быть, Анна Владимировна? — спрашивает мирно.

— Стало быть, вернулась… — бормочет она, не представляя, как себя вести.

— Что же вы в пальто всё еще, чай, у нас топят… Сейчас кофе принесут. Любите кофе?

— Я всё люблю, — она торопливо стягивает одежку с плеч, путается в рукавах, вскакивает, неловко пристраивает пальто поверх сброшенной на кресле шинели Архарова.

— Вернулись, — повторяет он с задумчивой певучестью. — А Сашка вас на службу к себе взял?

— Взял.

— Мне его полицейское рвение поперек горла уже, — неожиданно жалуется Арсений Дмитриевич. — Казалось бы, хочешь служить — служи! Мало ли достойных мест! Так ведь нет, так и тянет его возиться с разным отребьем.

Она взвешивает, не о ней ли это. И приходит к выводу, что всё равно. В этом кабинете такие, как Анна, чужаки. Немного утешает, что и такие, как Архаров, тоже. Сытые и округлые господа предпочитают занятия почище.

— Что же привело вас в Москву?

— Убийство, — коротко объясняет Анна. Ей так сильно хочется покинуть это место, что она совершенно замыкается в себе.

В кабинет входит секретарь с чашками. Осторожно ставит на стол, между бумаг.

— У нас в Москве кофе иначе варят, — рассуждает Арсений Дмитриевич как будто даже благодушно. — У вас на европейский манер, послабее, да со сливками. А у нас крепко, прямолинейно.

Она осторожно берет чашку, стараясь не звякнуть донышком о блюдце. Делает глоток: горько. Хоть бы сахара дали или там пряников. Напоминает себе, что выросла в свете и умеет себя держать.

— Московская прямолинейность известна, — легко соглашается. — Я прежде часто тут бывала, зимы у вас мягче, приятнее.

Секретарь выходит, и Арсений Дмитриевич не спешит продолжать беседу, крутитсвою чашку, но не расплескивает ничего. Ловок, хоть и кругл.

Анна как можно незаметнее рассматривает его, стараясь найти знакомые черты, однако тщетно.

Ну надо же, брат. Переживает, поди, за блудного Сашку, который в пронизанной ветрами столице ловит убийц и воров, а мог бы степенную карьеру строить.