Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 124 – Тата Алатова

— Вы бы хоть притворились, право, — досадливо отвечает она, — позволили бы мне ощутить себя интриганкой.

— Оставим притворство на пятницу, — отмахивается он. — Мы с вамистарые знакомые, отчего не поговорить по душам?

Она уже почти привыкает к его бесконечным намекам и ерничанью.

— Вы правы, — соглашается спокойно. — Григорий Сергеевич, как же я оказалась в полиции?

Он, кажется, ждал чего-то подобного, по крайней мере, ни тени удивления не отражается на его лице.

— Согласно специальному указу градоначальника Санкт-Петербурга, его превосходительства тайного советника Никиты Платоновича Орлова.

Против воли Анна тихонько ахает.

— Не много ли чести для поднадзорной?

— Многовато, — соглашается Прохоров задумчиво. — Позвольте я вам расскажу, какое влияние группа Раевского оказала на молодого столичного сыщика Сашу Архарова.

Она внутренне сжимается, но мужественно кивает.

Уверена наперед: ничего хорошего не услышит. Да и что же хорошего в произошедшем восемь лет назад.

— Тогда он, как и многие молодые люди, был восхищен бурным развитием механизмов, верил, что это безусловное благо для всего человечества. И то, что шайка преступников использовала достижения прогресса для пошлых грабежей — перевернуло его представление о работе полиции. Архаров стал одержим созданием специального отдела, он осознал, что любую идею можно извратить, и превратить в инструмент для новых душегубств. После столь громкого дела он получил повышение, но ему было мало. Он планомерно и упрямо пробивался ко всем высоким чинам, настаивал на необходимости работы с механиками, и стал в некотором роде… притчей во языцех. Но Сашка ведь твердолобый, вцепится во что — не оторвешь… И время доказало его правоту. Так что нынче, если Архаров запрашивает нужного специалиста — он его получает.

— Мой отец финансирует отдел СТО? — спрашивает она после паузы, загоняя все остальные чувства так глубоко, как только может. — Вот отчего Архаров вынужден был ходатайствовать о бывшей каторжанке?

— Анна Владимировна, — Прохоров снова натягивает на себя маску простоватого сыскаря, улыбается приторно, — помилуйте, откуда же мне знать такие тонкости. Да и разве допустимо, чтобы сыщикам частные лица меценатствовали? Этак до чего мы докатимся? Но вы лучше вот что: обратитесь со своим любопытством к Александру Дмитриевичу, а еще лучше — ступайте-ка сразу к папеньке, да перестаньте прикидываться голодающей сироткой.

— Спасибо за совет, — она улыбается емув ответ с не меньшей старательностью. — Но я, пожалуй, обойдусь вашими баранками, а не наставлениями. Очень вкусное варенье.

— Вишневое.

Не успевает Анна зайти утром в управление, как дежурный Сёма ее перехватывает:

— Анна Владимировна, вас Борис Борисович ждет в допросной.

Первый испуг — животный, острый: неужели опять ее будут допрашивать? Разум едва его догоняет.

— Зачем же в допросной?

— Так не могу знать. Велено направить.

Она кивает, с трудом разматывает платок — вдруг становится жарко. Идет неохотно наверх, и до блеска натертые ступеньки выглядят неподъемными.

— Анна Владимировна, доброе утро! — Лыков ждет на пороге кабинета. — Вы вовремя.

— Что это вам в голову пришло? — спрашивает она, отдавая его цепким быстрым рукам пальто.

— Отчего же нет? Вы немало поспособствовали нашему расследованию. Неужели не желаете взглянуть на финал?