Книга Игра ненависти и лжи, страница 79 – Л. Дж. Эндрюс

– Лорд Штром, – прохрипел я. – Вы велите мне… восстать против Черного Дворца?

– Я велю тебе усомниться в том, что, как тебе кажется, здесь происходит, Кейз. Усомниться в том, что, как ты думаешь, произошло на маскараде.

– Маскараде? Вы же знаете, что произошло, – я сделал паузу. – Напал ваш собственный наследник.

– Да, Хаген был в этом замешан. Как и гильдия воров, – он встал со стула и поднял с пола стопку пергамента в кожаной папке. В четыре шага Йенс оказался возле моего стула. – Мне нужно быть в другом месте, так что я должен идти, но прошу тебя в грядущие дни доверять сердцу, а не голове. Жизнь в Восточном королевстве меняется. Нам всем нужно доверять тому, что говорит оно, – он ткнул мне в сердце, – а не тому, во что другие велят нам верить.

С тяжелым шлепком о стол он бухнул стопку пергамента передо мной.

– Знаю, это покажется бессмыслицей, – признался он. – Но оно может привести тебя в ту сторону, где ты найдешь покой.

– Лорд Штром, я не понимаю, в чем смысл вашей просьбы. Происходит что-то, о чем я должен знать?

Его улыбка была тягостной. Пальцами одной руки он побарабанил по коже папки.

– Да, Кейз. Есть вещи, которых ты не знаешь. Считай это напутствием, проявлением уважения к твоей матери. Я обещал ей, что стану приглядывать за тобой, и я намерен сдержать обещание, – он поднял папку с пергаментом и положил его прямо передо мной. – Прочти это, надеюсь, оно подскажет тебе, как достичь покоя, которого ты ищешь.

Я пролистал страницы пальцами, отказываясь хотя бы намекнуть этому человеку, что почти не могу читать и его дар будет мне скорее мучением, чем помощью.

– Что здесь? – спросил я.

Йенс улыбнулся, протянув руку за своей аляповатой маской.

– Старый детский миф. Сказка о двух королевских семьях и их властью над памятью.

Никлас бы вопил и швырялся ножами, если бы узнал, что я улизнула поговорить с Кейзом.

Това бы настояла на том, чтобы пойти со мной, и орала бы на Кейза за то, что он такой тупица, до тех пор, пока бы он не пошел на нее с мечом.

Раум и Вали захотели бы стоять на стреме, но наверняка бы так много болтали, что Кейз попытался бы убить нас всех.

Гуннар бы пошел со мной чисто ради адреналина, но вот Хаген определенно приковал бы меня к стене цепью и уверял всех и каждого, что я спятила. Уж кому, как не моему брату, знать эту отчаянную необходимость разыскать того, кого ты любишь больше всех. Может, он и храбрился перед фейри со своей благородной попыткой удержать мать Гуннара в безопасном неведении, но я видела правду. Тоскливые взгляды на горизонт, мгновения, когда мой брат терялся в собственной боли, собственных мыслях.

Его любовь была в далеком королевстве, а моя – заперта всего в нескольких лигах от меня.

Я убедила гильдии, что у меня расстройство желудка, и сказала, что пойду спать пораньше. Я даже не взглянула на лачуги вокруг пивной Дрика, а сразу же скользнула в лес и пробралась к месту, где буду смиренно ждать.

Сомнений не было: Хаген, или Това, или Дагни придут проверить, как я, и совершенно, черт побери, спятят, когда окажется, что меня нет. Оставалось надеяться, что к тому времени я смогу принести им добрые вести о Повелителе теней.

Скрючившись за каменной стеной, достававшей мне до талии, я натянула шерстяной капюшон на свои собранные в косу волосы. Потихоньку, по одному пальцу за раз, я охватила гребень стены и посмотрела поверх нее: если кто-то будет идти с другой стороны, то увидит лишь половину моей головы.