Книга Игра ненависти и лжи, страница 56 – Л. Дж. Эндрюс

– Я прослежу, чтоб его доставили.

– Спасибо, – я повернулась, чтобы уйти, но голос Хоба остановил меня.

– Плетешь интриги, Мал?

Я через плечо оглянулась на парочку; один уголок моих губ изогнулся в жестокой улыбке.

– Всегда, Хоб. Всегда.

Я стискивал горло игрушечной лошади. Мои шаги гулко разносились по верхнему коридору. С каждым шагом злость в груди все сгущалась.

Я уже почти дошел, и гаденышу было бы лучше оказаться в своих покоях готовящимся к вечеру.

Шершавая материя лошади жгла мне ладонь. Пекло, она почти что пахла чистым запахом дождя, как и кожа воровки. Я завернул за последний угол – и тут же со спины врезался в комплект из широких плеч и по-дурацки вычурного мехового плаща.

Ниалл Грим пронзил меня взглядом, выходя из своей спальни.

– Злоносец, ты что здесь делаешь?

Я сунул лошадь за спину и задрал подбородок.

– Я пришел за вашим братом, милорд.

Ниалл фыркнул.

– Оставь Луку с его книжками. Его не интересуют дела совета.

– Верно, Наследный Магнат, но я все равно должен его привести, – как же я презирал Ниалла. И лишь по той причине, что уже один его вид тупым ножом царапал мне позвоночник. Он боялся меня, и я с большим удовольствием укутывал глаза самой чернильной тьмой в его присутствии. Видеть, как кровь отливает от его лица, пусть даже на самую малость, было так приятно. Мрачная тьма внутри меня любила воображать, каково было бы разрезать Ниалла на сотню кусочков, пока он вопит и умоляет, чтобы я остановился.

Больше, чем кого бы то ни было, я презирал именно этого мужчину, но почему – не знаю.

Ниалл сделал шаг назад и поправил толстую шкуру на своих плечах так, чтобы жесткий мех скрывал шею.

– Найди его, если уж нужно, но побыстрее. Я не потерплю, чтобы мой младший брат позорил меня перед моими будущими подданными.

Он еще не был треклятым королем, но ублюдок уже считал, что правит каждым уголком регионов. Бесхребетный из него выйдет король.

Ниалл цокнул языком в мою сторону, а потом оставил меня возле дверей Луки.

Ненависть колючей лозой глубоко укоренилась в моей груди. Трещина, до самого центра души, и я не мог найти здесь покоя. Как бы я ни старался служить Лорду Магнату и его дому, какие-то части меня не могли угомониться. Меня постоянно тянуло быть где угодно, но не здесь, и оттого я словно стоял на хрупком льду.

В точности как и сказала воровка.

Может, я сходил с ума.

Из-за этого смятения аппетита не было. Я ходил по коридорам в постоянном возбуждении, как загнанный в угол зверь, который готов наброситься еще раз, прежде чем умереть.

Я оказал Луке любезность и постучал, прежде чем ворвался в его спальню и запер за собой дверь. На столе из красного дуба стояло несколько сальных свечей. Их пламя заставляло тени плясать по открытым книгам и свиткам пергамента, разбросанным по столешнице.

Деревянные полы покрывали лисьи шкуры, а камин был пуст, не считая парочки угасающих углей и золы от старого огня.

– А я все думал, когда ты придешь меня убивать.

Лука, раздвинув занавеску из бусин и бечевки, вышел из задней части комнаты. Он вытер руки полотенцем и бросил его в умывальный тазик за спиной. После этого он оделся для официального собрания правителей. Черная туника и гамбезон были расшиты золотом, а черные камни в ушах он заменил на маленькие серебряные кольца.