Книга Игра ненависти и лжи, страница 55 – Л. Дж. Эндрюс

– Значит, буду рассчитывать на то, что Кривы спасут мою богатую задницу, ну или хотя бы споют мои любимые баллады у моего погребального костра.

Лука по кругу обошел нашу небольшую группу, пожимая руки и прощаясь. Дагни смотрела на это с пригорка и, когда сын Лорда Магната взглянул в ее сторону, сложила руки на груди и нахмурилась.

– Скоро увидимся, Даг, – сказал он чуть заносчиво.

Она надулась.

– Если тебе раньше горло не перережут.

– Ах, ну ты хоть будешь плакать по мне, если так?

Дагни нахмурилась сильнее. Она ничего не ответила, лишь повернулась и прошла через кусты в том же направлении, куда Джуни увела детей.

– Лука, ты покажешь ему то, что мы обсуждали, да? – спросил Никлас.

– И больше ничего.

– Это хорошая идея.

– Все мои идеи хороши, Ник, – фыркнул Лука и, прежде чем еще раз обернуться через плечо, покачал головой. – Пожелайте мне удачи, друзья мои.

– Понадобится помощь – подай сигнал, – сказал Фиске. – Мы с Исаком будем рядом.

Лука сухо ему кивнул, а затем пошел в сторону, противоположную от «Уловки».

Кривы повернули к кустам. И вновь они останутся ждать. Пальцы покалывало от нетерпения. Ждать придется недолго. Если Повелитель теней понял, что в сегодняшнем происшествии был замешан Лука, то я дам второму сыну немного времени, чтобы смягчить сердце Кейза. Но после того как я увидела его, услышала и побывала столь близко к нему, что почти смогла ощутить свежий лесной запах его кожи, долго я ждать не намерена.

Секреты опасны. Даже смертельны.

Но иногда необходимы.

Хаген остановился у кустов и оглянулся на меня.

– Идешь?

– Через минутку. Я бы хотела немного… подумать.

Мой брат помедлил, но вскоре кивнул и пошел за Гуннаром и остальными Кривами. Лишь убедившись, что осталась одна, я вынула угольный карандаш и свернутый в трубочку пергамент.

Быстрыми движениями я написала сообщение: «Мы должны поговорить. Я буду там, где луна выше всего».

Я спрятала пергамент в кулаке и прокралась вокруг задней части пивной к маленькой лачуге, в которой жили Хоб и Инге. Когда мы с Кейзом пришли угрожать Инге, чтобы заставить ее сшить мне платье для Маск ав Аска, мы застали любовников в непристойном виде. Теперь, приходя к ним, я сперва прикладывала к двери ухо.

Никаких стонов или вздохов. Я быстро постучала, и вот щелкнула задвижка и передо мной предстал Хоб, без рубашки, потирающий рукой усталые глаза.

– Вы закончили? – он моргнул, щурясь от солнечного света. – И? Как прошло?

– Джакоби? – из темноты раздался сонный голос Инге.

– Здесь Мал, милая. Лука закончил.

Тут же раздались шаги, и Инге протиснулась к двери, встав рядом с Хобом. Ее волосы были спутаны, а на теле – очень тонкая сорочка.

– Малин. Что случилось?

При одной лишь мысли об этом по животу вновь разлилась фантомная боль.

– Ну, мы обменялись парой слов, а потом он меня убил.

Глаза Хоба широко распахнулись.

– Боги. Значит, неудачно?

– Ну, мне это кажется скорее провалом. А все остальные были вроде как в восторге от того, что мы вообще поговорили.

Хоб почесал подбородок, подобрав губы.

– Ну, тогда, наверное, прислушайся к ним. Никлас только тем и занимается, что читает об этом чертовом проклятье.

– Да, – согласилась я, а затем подняла мятый пергамент. – У меня послание. Ты сможешь его доставить?

Инге посмотрела на пергамент так, словно он мог наброситься на нее и укусить, но Хоб взял его и постучал свитком себе по лбу, ухмыляясь.