Книга Игра ненависти и лжи, страница 136 – Л. Дж. Эндрюс

Я выругался себе под нос.

Ее голос был таким уверенным, таким спокойным. Она взглянула на меня.

– Верно же? Так Дагни сможет воссоединиться со своим мальчиком. Я думала, мы не перестаем биться за своих.

Клянусь пеклом, она говорила как треклятая королева.

– Но мы не знаем наверняка, что это ее сын, – возразил я.

Малин прищурилась. Этот взгляд я хорошо знал. Я еще мальчишкой получал его всякий раз, как раздражал ее или говорил что-то, выводящее из себя.

– Мы точно так же не знали и вспомнишь ли ты свое имя, Повелитель теней.

Я ухватил ее за локоть.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Прежде чем она начала возмущаться, я выдернул ее в сторонку от остальных. Позади раздались бормотание и несколько смешков. Я был уже не тем мужчиной, как до Маск ав Аска. И уж явно Кривы тоже это понимали. Теперь мои шаги направляли закатные волосы и рот, так любящий спорить.

Оказавшись с ней наедине, я развернул Малин лицом к себе.

– На такое вот так просто не решаются.

– Кажется, ничего сложного.

– Нельзя бросаться в огонь только потому, что в опасности дети. На Востоке это случается сплошь и рядом.

– Разве ты не чувствуешь костями, что именно это и искала Дагни? Шанса исцелиться от своей боли. Не только ради нее самой, но и ради Луки тоже.

– Каждое разбитое сердце нам тоже не залечить.

Малин поджала губы.

– Скажи мне правду, Кейз Эрикссон. Что заставляет тебя медлить? Потому что тот мужчина, которого знаю я, в преисподнюю бы спустился ради своих людей. Я думала, это подразумевают и Даг с Лукой.

Я шумно выдохнул, почти зарычал:

– Так и есть.

– Я понимаю: то, что сказал Фиске, настораживает, но ты никогда не позволял какой-то там тревоге помешать тебе действовать. Пекло, Кейз, да ты в чертовой войне на Севере бился.

– Это ты, – мягко сказал я. – Ты – причина моих колебаний.

Лицо Малин смягчилось. Она ничего не сказала, лишь подошла ближе и прижала теплую ладонь к моей щеке.

Я подался этому прикосновению навстречу. Со мной всегда будет память о том, когда ее рядом не было. Словно выжженная у меня на сердце, боль от разлуки с ней никогда меня не покинет.

– Прошлый раз, когда Фиске посетило столь мощное предчувствие, был канун маскарада. Я не могу… что, если на сей раз это тебя захватят, или поранят, или убьют? Даже мысль об этом наполняет меня таким страхом, что я, кажется, мог бы расколоть землю надвое.

Малин скользнула пальцами мне за шею. Она не стала отрицать мои страхи, говоря, что этого не случится; она не стала давать мне ложных заверений.

– Такова цена любви к кому-то. Однажды ты можешь их потерять, – она прижалась к моим губам нежным поцелуем. – Я не обещаю, что больше никогда не случится что-то плохое, но я могу пообещать: что бы ни случилось, я всегда буду бороться и когтями пробивать дорогу обратно к тебе. Даже в Ином мире. Такой вот обет тебе приношу.

Мой пульс участился. Идея укоренилась так быстро, словно всегда там была. Я обхватил ее лицо руками.

– Сделай больше. Обменяйся со мной истинными обетами. Сегодня же.

Малин тихо ахнула.

– Кейз.

– Я серьезно. Мое сердце – твое; так всегда было. С самых ранних моих воспоминаний ты всегда была там. Но обеты альверов даруют связь, такую сильную, что даже форвиррингуее не разорвать.

– Но ведь столько времени нужно, чтобы спланировать…

– Ничего не нужно: лишь ты и я. Ни свидетелей, ни пиршества, лишь чистые, честные обеты.