Книга Игра ненависти и лжи, страница 116 – Л. Дж. Эндрюс

Линкс изучал меня поверх ее плеча. Он, очевидно, кузнецом не был, но что-то сделал со мной на берегу той реки.

– Я хочу причинить тебе боль и в то же время не хочу, – сказал я.

Воровка кивнула.

– Я знаю.

– Что бы они ни собирались делать, если… если так ты будешь в безопасности, то пусть делают.

– Я о-о-ослеплю тебя на время, Кейз, – сказал Исак.

– Я могу помочь быть спокойным, – сказал Линкс.

Я на них не смотрел, удерживая взгляд Малин Штром.

– А ты? Что ты будешь делать?

– Я заберу у тебя эту боль, – прошептала она. – Я верну тебя к нам. Ко мне.

По меньшей мере десять вздохов я смотрел на нее.

– Так давай, – я стрельнул глазами в Исака и Линкса. – Я хочу быть в сознании; я хочу видеть это. Знать, что реально. Но если я подниму клинок, делайте, что должны.

Губы Малин изогнулись в слабой улыбке.

– Все скоро закончится.

– Сейчас все пройдет немного не так, как раньше, – сказал карманник. В руке он держал нож. – Ей придется копать глубоко, и, как и с большей частью магии, кровь – это ключ к связи между двумя душами. Руку вперед.

Я колебался, а этот человек лишь рассмеялся.

– Что? – спросил он. – Боишься маленькой царапинки?

– Ублюдок, – пробормотал я вполголоса.

Карманник рассмеялся пуще.

– Пекло, я скучал по тебе.

Он сделал разрез на моей ладони. Я поморщился, но не отводил взгляда от крови, пузырем надувшейся на мясистом основании моего большого пальца.

– Малин, – сказал карманник, – как мы и обсуждали. Не кость, а…

– Кровь, – прошептала она.

Тяжело сглотнув, она окунула дрожащие пальцы в порез. Я ужасался и отчасти зачарованно глядел, как она слизывает каплю моей крови с кончика пальца.

– И как это связано с…

Я не успел закончить мысль или возмутиться, потому что ее губы врезались в мои. Я отдернулся, чувствуя отвращение к самому себе, но это ощущение сменилось желанием. Потребностью. Спокойствием, объяснить которое я не мог.

Это был не обычный поцелуй. Двигая губами, она вдыхала. Мое тело задрожало. Искры боли воткнулись в мой череп, когда мысли завертелись ураганом.

Тени охватили меня и тянули вниз, пока я не потерялся среди тысячи пролетающих мимо мгновений лжи, ненависти и любви.

Детский смех зазвенел из какого-то момента в прошлом. Образы в моей голове накрывал серый свет от грозы, надвигающейся с фьорда. Двое детей брели по пыльной тропинке, облизывая сладкие медовые палочки и нахваливая друг дружку за способность стащить лакомство и не попасться.

Волосы девочки были заплетены в косу, но выбивались из-под кожаных шнурков, дикие и необузданные. Ее пальцы коснулись пальцев мальчика, когда она потянулась еще за одной сладкой палочкой.

Я. Воспоминание из прошлого, которое я позабыл, а теперь я отчетливо его видел.

Огненный жар заколол костяшки моих пальцев при ее прикосновении, впившемся в каждое чувство, каждую эмоцию, пока четко не улегся в моей голове.

Я знал, что мальчик – это я, но еще я знал девочку. Она была моей.

– Я помню, что чем старше мы становились, тем более странные чувства ты вызывал в моем теле.

Я вздрогнул.

– Как, во имя преисподней?

В моей голове Малин стояла рядом со мной, глядя на воспоминание. Она улыбнулась и взяла меня за руку.

– Я обнаружила, что мой месмер может быть весьма силен против фальшивых воспоминаний. Но это утомительно.