Книга Ночь масок и ножей, страница 97 – Л. Дж. Эндрюс

– Да, – согласилась она. – Потому что, как оказалось, ты тот еще грубиян.

Пекло, я так расслабился, что даже не заметил, как начал улыбаться.

– Я должен был остановить тебя много лет назад, – сказал я ей. – Слухи о девчонке, торгующей памятью, от меня не укрылись.

– Почему же ты не пришел ко мне?

– Я опасен, Малин. У меня опасные враги. Как я могу навлечь на тебя все это?

– Но ты же знал меня, когда я обратилась за помощью в гильдию. Ты знал меня, когда был Элофом. Почему нет?

– Я и сам не знаю, – признался я. – Может, я не хотел, чтобы ты себя угробила, отправившись за Хагеном. А может, наконец сдалась та часть меня, что пыталась держаться подальше.

Она потянулась вперед и положила руку мне на колено.

– Так почему ты тогда так холоден со мной?

– Когда проводишь годы, становясь кем-то новым, то оглядываться на прошлое – это как дергать за нитку на гобелене. Я думал, если ты возненавидишь нового меня, то мы больше не сможем быть вместе, а значит, ты не сможешь раскопать то, что я давным-давно похоронил.

– И как, сработало?

– Нет, – прошептал я. – Ты всегда была моей погибелью.

Какое-то мгновение я не знал, как продолжить беседу. Желудок сжался, когда она обхватила мою руку своей и большим пальцем погладила мозоли на моей ладони.

– На том маскараде, – прошептала она, – как они узнали, что у тебя месмер? Почему они забрали тебя?

– Как знать, – пробурчал я, неспособный сказать что-то еще. Я переплел наши пальцы. – Знаешь, я ведь слышал тебя. Я слышал, как ты звала меня. Когда они заперли меня в клетке, одного, я тоже тебя звал. Пока не сорвал голос.

– Я должна была искать лучше.

– Это не твоя вина.

– Моя, – сказала она сквозь сжатые зубы. – Мне не стоило настаивать на том, чтобы мы шли туда. Мне стоило…

В пекло дистанцию. Мои ладони обхватили ее лицо; я притянул ее ближе. Мои губы почти коснулись ее, когда я заговорил.

– Слушай внимательно, – предупредил я ее низким голосом. – Это не твоя вина.

Отстраняясь, я коснулся большим пальцем изгиба ее губы, будучи все еще слишком слабым, чтобы вот так удерживать равновесие.

– О чем еще ты хочешь спросить?

Малин покраснела, но прочистила горло, возвращаясь к разговору:

– Ты злоносец?

– Думаю, ты и так уже знаешь, – сказал я. – Да. Потомок кошмаров.

– Я в это не верю.

– Ты посмотришь на это по-другому, когда узнаешь, что я могу, – я перевернул ладони кверху. – Я использую страх. Представь себе возможности, урон. Я создаю иллюзии, как гипнотик, но ничего хорошего или утешающего.

– Ты создал лицо Элофа.

– Да, но у него были темные намерения. – Я не стал объяснять, что иллюзия другого лица возникла из-за моего собственного страха, что она увидит мои истинные черты. Прочистив горло, я продолжил: – Я создаю темные вещи, вроде теней и оживших кошмаров. Мальчиком я думал, что являюсь рифтером, потому что мог разрезать кожу, но был неправ. Я могу это сделать с теми, кто боится физической боли или смерти.

Она моргнула, чуть изумленная.

– Мне и Раум то же самое говорил.

– Он боится утонуть, – сказал я. – Я могу заставить его чувствовать, будто его поглощает Вой; я могу его этим убить. Здесь есть Фалькины, которые боятся оказаться в ловушке под землей, а значит, я могу обрушить на них эти стены. Что бы это ни было – смерть, удушье, пытка, – я могу это создать.