Книга Ночь масок и ножей, страница 73 – Л. Дж. Эндрюс

– Ханна, – сказал я и подождал, пока она посмотрит на меня. – Я никогда не буду сражаться против Кривов.

«Но сражаешься. Я зову тебя по имени, – сказала она мне своими быстрыми пальцами, – но ты выбираешь его. Каждый раз».

– Этого не случится, – я взял ее маленькую руку в свою. – Я прежде попаду в Иной мир, чем стану служить Ивару. Поняла?

Она потянула себя за кончики волос, но сдержанно кивнула. Я стер еще одну слезинку с ее щеки. Девочка улыбнулась мне дрожащей улыбкой, а потом вернулась к брату: помогать готовиться к швартовке.

Я почти и забыл, что Малин пробиралась ко мне, как вдруг ее голос пробился сквозь ветер и волны.

– Бесчеловечный человек не стал бы осушать детские слезы, – она оперлась локтями о борт. – И глаза у тебя сегодня не такие уж темные.

– Ты же просила немного доверия, верно?

– Верно, – Малин оглянулась через плечо. – Ханна в порядке?

Я отвернулся к Вою.

– В порядке.

– Почему она плачет?

– Кошмар приснился. Тебя не касается.

Малин глубоко вздохнула.

– Това говорит, ты хотел мне что-то рассказать.

– Ты должна знать, какая у тебя будет роль, чтобы говорила только то, что нужно.

– Хорошо. Я на все готова, если это приблизит нас к Хагену.

Ей это не понравится. По правде говоря, мне этот план и самому был не по душе, но так мы быстрее всего сможем войти и выйти.

– Я бы так не спешил, – предупредил я. – Скажи-ка, что ты знаешь о соблазнении?

У нее было много любовников? Мысль о том, что кто-то знал, как мягка ее кожа и каковы на ощупь изгибы ее тела, поднимала во мне тошнотворную жажду крови. Я был треклятым дураком.

Губы Малин растянулись; под веснушками проступил яркий румянец.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду…

– Соблазнение мужчин, да, – я крепче стиснул борт.

– Не понимаю, каким образом это тебя касается.

– Ну и ладно, играй роль утешительницы безо всяких советов, – я помолчал. Это было для нее риском, и ей придется сотрудничать. Ей нужно быть в безопасности. Какой-то миг я изучал цвета волн, зеленый и желтый, смешанные с чернильно-синим и черным, пока пульс снова не замедлился. Я смягчил свой голос, как уж умел.

– Я пытаюсь понять, как много подготовки тебе потребуется.

Она прожгла меня насквозь раскаленным взглядом. Пекло, что бы она сейчас ни сказала, будет больно, это точно.

– Единственный мальчик, которого я в жизни целовала по-настоящему, без месмера, – это тот мальчик, что пропал на маскараде.

Воспоминание об этом волной пронеслось сквозь меня. Аке Свенссон, сирота-задира, бросил мне вызов в отчаянные одиннадцать лет, чтобы я завел одну из девочек-сироток за лачугу возле доков и сунул язык ей в горло.

Если бы я отказался, Аке в кровь разбил бы мне нос, но ту девчонку, на которую он указывал, я не хотел.

Я желал только одну девочку и привел целый ряд аргументов того, почему мои губы коснутся лишь губ Малин Штром.

В тот день проснулся ее месмер.

Мое сердце рассыпалось.

– Так что нет, – прошептала Малин. – Я бы не сказала, что я сведуща в соблазнении и всяких там провокациях.

– Значит, будет непросто, – сказал я лишь для того, чтобы скрыть зачатки улыбки. – Если фамилия человека из воспоминания Салвиск Дофт, то это не кто иной, как мужчина по имени Босвелл. Он – Мастер Увеселений на маскараде. Этот человек отвечает за наем выступающих и отбирает месмер для представлений. А еще он любит дома утех. Как утешительнице, тебе бы стоило отбросить свой норов. Быть покорной, поняла?