Книга Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму, страница 111 – Диана Дурман

По итогу, как мои знания, так и метания дали свои плоды.

Недалеко от места, где мне устроили незабываемую встречу, я нашла приметную нору. Чёрный зев идеально круглого туннеля был затянут белесой, немного светящейся паутиной, и больше походил на желоб по переправе тяжёлых грузов с корабля. При виде него стало безумно страшно, потому пришлось снова напоминать себе, что если действовать с умом, то и моих сил хватит для защиты. А затем почти смело нырять в проход.

Тот радостно меня проглотил, впрочем, не спеша приклеивать к паутине. Значит, как объект превращения или по-иному – осквернения я точно не подходила. Зато этого нельзя было сказать о двух мужчинах, найденных мной на дне нор ы.

В тучной куколке я сразу распознала Барнса, а в более тонкой – недавно пропавшего жителя Тойна. Решив, что раз маг мне не помощник (оказавшись уязвимым для арахны, он перестал быть для неё угрозой), первым делом кинулась ко второй жертве.

Продолжая громко выкрикивать имя пр оклятой, чтобы отогнать её, я голыми руками разорвала влажную оболочку примерно там, где должно было быть лицо жертвы. После чего встретиласьвзглядом с, не знающим, то ли пугаться, то ли радоваться… парнем. Брат Маришки оказался младше неё, оттого куда эмоциональнее.

Едва увидев перед собой хоть и хрупкую, но нормальную человеческую женщину, парень едва не разревелся от облегчения. Вот только вместо слов успокоения пришлось его грубо прервать, рыкнув:

– Живо говори, о чём думал, пока был в к оконе!

К счастью, спасаемый оказался не дураком. Догадавшись, что от этого зависит его жизнь, тот принялся лепетать о нахлынувших воспоминаниях. О дедушке, что вырастил их с сестрой. О том, как главе семьи пришлось всё продать, а потом и залезть в долги, чтобы вылечить его. Также о том, как их единственный родитель положил остатки здоровья на то, чтобы погасить все долги, не оставляя после себя хотя бы долгового бремени. И о том, как потом, когда дедушки не стало, как и приличного состояния ювелира, его сестру вместе с ребёнком выгнали из семьи мужа.

В мой испуганный разум лился такой поток информации, что я не сразу уловила, какое чувство может быть связано с подобными воспоминаниями. Но потом на ум пришло то, что уже знала о Барнсе, и меня осенило.

Сожаление. Это было именно оно! Ни ярость, ни жажда отмщения и даже не ненависть. Что этого парня, что мага, что Амелию, скорее всего, снедало чувство вины. Значит, именно оно должно стать основой очищающего заклятья.

Ухватившись за эту мысль, я порылась в своей памяти и нашла то, что ярче всего передавало это чувство. Да, только так можно было заставить магию действовать против столь сильного проклятья. Надо было буквально стать добычей, чтобы в последний миг превратиться в охотника.

Потому у меня всего одна попытка. Ошибиться нельзя – чуть замедлишься, и несостоявшаяся основа силы станет слабостью.

Моим самым больш им сожалением в жизни было то, что я… так и не смогла найти общий язык с матерью и сестрой. Мы были связаны кровью, но никогда не понимали друг друга. Отчего частенько мне казалось, что это именно моя вина. Я недостаточно старалась. Прилагала мало сил. Была недостаточно хорошей. Только поэтому не смогла с ними сблизиться, своими руками разорвав единственную в своём роду связь.