Книга Подарок для Императора, страница 81 – Алиша Михайлова

Да. Чёрт возьми, да. Не с первой секунды. Сначала был только вызов, азарт, желание доказать, что я не отступлю. А потом... потом этот тёмный, бездонный голод в его глазах стал моим. Он был не просто его. Он был нашим. Общим. И в нём не было ни власти, ни подчинения. Было что-то куда более простое и страшное. Желание. Чистое, как удар кулаком в челюсть. И от этого я не испугалась. Я обрадовалась. Вот в чём был мой главный промах.

Он отступил. А я стояла и чувствовала не победу, а поражение. Потому что он снова всё посчитал. Снова оказался сильнее. Не физически. А тем, что смог остановиться, когда я уже — нет.

Я сделала шаг от дерева. Ноги слушались, но ступни в идеальных сапогах вдруг стали тяжёлыми, будто прилипли к земле. Пришлось сознательным усилием оторвать пятку, перенести вес. Как после нокаута, когда мир уже не плывёт, но координация измена. Это бесило пуще всего, что моё тело, всегда такое послушное, выдавало меня этим микроскопическим запозданием движений.

«Ну что ж, — подумала я, глядя на пустую аллею,где только что растворился его силуэт. — Бал так бал».

После тренировки с императором я вернулась в свои покои с ощущением, будто меня пропустили через мясорубку, а потом попытались собрать обратно. Эмоции бушевали кашей: остаточная ярость, стыд, досада и какая-то дурацкая, щемящая пустота под рёбрами. Ну и, конечно, я была липкой и потной как булочка в парной.

Первым делом — в душ. Если в этом замке и было что-то гениальное, кроме отопления, так это водопровод. Минут десять я просто стояла под почти обжигающими струями, смывая с себя напряжение, запах чужого сада и призрачное ощущение его дыхания на своей коже.

Обернувшись в огромное, мягкое полотенце (боги, как же я обожала эти полотенца, размером с парус и пушистые, как облако), я с чувством выполненного долга завалилась в кресло у камина. Огонь уже потрескивал, отгоняя вечную сырость камня. Тело было чисто, а в голове цех по переработке ментального мусора на полную мощность.

«Лиии-ра! Принеси что-нибудь съедобное, пожалуйста! Без лепестков и росы!» — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, а не как у приговорённой.

Девушка появилась мгновенно, будто ждала за дверью, с подносом в руках. На нём дымилась глубокая миска, от которой пахло так, что слюнки потекли — настоящей тушёнкой, с крупными кусками мяса, кореньями и пучком зелени. Рядом лежал ломоть ещё тёплого ржаного хлеба с хрустящей, почти карамельной корочкой, и кувшин с чем-то, похожим на брусничный морс.

— Вот, госпожа, — сказала она, ставя поднос на низкий столик. — Повар говорит, это «Простое рагу северных окраин». Но оно хорошее. Сытное.

— Вот это дело! — с искренним облегчением выдохнула я, набрасываясь на еду, —Скажи тому, кто это сварганил, что он спас мне день.

Первая ложка обожгла язык, но это был божественный, простой вкус реальности. Не изыск, а топливо. То, что нужно. Я съела половину миски почти не дыша, и лишь когда внутри растаял тяжёлый холодок после утренней стычки, отодвинула поднос. Сытная тяжесть в желудке заземлила, вернула чёткость мыслям. И первой мыслью, вынырнувшей из тумана сытости, был он. Этот идиотский бал.

— Ладно, — вздохнула я, облокачиваясь на спинку кресла. — Садись, Лира, и выкладывай всё про этот проклятый бал. От и до. От крахмала в их воротничках до фасона туфель. От того, какогоцвета носки у послов, до того, под какую мелодию здесь принято падать в обморок от восторга. В общем, весь этот придворный маскарад.