Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 3 – Katharina

Света медленно открыла глаза.

Она лежала не на своем диване, а на огромной, широченной кровати с балдахином из струящегося персикового шелка. Над ней простирался сводчатый потолок, украшенный сложной фреской с изображением каких-то мифических существ. Стены были из светлого камня, в них были вставлены высокие витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, окрашивая все вокруг в бирюзовые, пурпурные и золотые блики.

Она резко села. Голова закружилась от шока. Она сжала пальцами шелк простыней. Они были настоящими. Такими настоящими, какими не могли быть даже в самом ярком сне. Она подняла руки перед лицом. Это были ее руки… и в то же время нет. Пальцы были длиннее, изящнее, кожа — фарфорово-белой, без единой родинки, без знакомого шрама от пореза на указательном пальце.

Сердце заколотилось где-то в горле. Страх и невероятное, дикое предчувствие поднялись внутри нее вихрем.

Она скатилась с огромной кровати. Ее ноги погрузились в густой, узорчатый ковер. Она была в длинной, легкой ночной рубашке из того же шелка. Движения были странными, тело слушалось иначе — более плавно, более грациозно.

В дальнем углу покоев, в массивной золоченой раме, стояло огромное овальное зеркало. Света, не дыша, подошла к нему, чувствуя, как подкашиваются ноги.

И увидела.

В зеркале смотрела на нее не ее собственное, привычное, уставшее отражение с морщинками у глаз и вечно печальным взглядом. Нет. Из глубины стекла на нее глядела ослепительная красавица.

Девушка лет двадцати, с идеальными, тонкими чертами лица. Кожа — гладкий пергамент, губы — естественно алые, будто лепестки роз. Но больше всего поражали глаза. Огромные, миндалевидные, цвета весенней листвы — ярко-зеленые, с золотистыми искорками вокруг зрачков. Длинные, вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы волнами струились по ее плечам почти до талии.

Света медленно подняла руку. Девушка в зеркале повторила движение. Она коснулась своего лица. Холодные, незнакомые пальцы встретились с незнакомой же кожей.

Это была не она. Это была героиня. Та самая, с обложки. Та, что бегала, рушила и целовала драконьих принцев.

Ужас и восторг, немыслимый, пьянящий, сковали ее. Она стояла, не в силахоторвать взгляд от этого чужого, прекрасного лица, от этих зеленых глаз, в которых плескался уже не ее цинизм, а чистое, животное недоумение.

«Куда я попала?» — прошептала она мысленно, и губы незнакомки в зеркале беззвучно повторили этот вопрос.

И тут до нее донесся звук шагов за тяжелой, резной дверью. Быстрых, решительных. И чей-то голос, молодой и встревоженный:

— Леди Лилианна! Леди Лилианна, вы уже проснулись? С вами все в порядке?

Светлана, бывший библиотекарь, а ныне… Леди Лилианна?.. отшатнулась от зеркала, прижав к губам ту самую руку, что только что касалась незнакомого лица. Ее сердце бешено колотилось, выбивая сумасшедший ритм в тишине незнакомых покоев. Приключение, которого она так отчаянно желала, началось. И теперь ей оставалось только гадать, в какую именно сказку она попала. И по каким правилам ей предстояло в ней выжить.

Сознание возвращалось к Свете волнами, каждая из которых приносила новый шок осознания. Шелковистость простыней. Аромат цветущего жасмина, плывущий из открытого окна. Незнакомый вес длинных волос на плечах. Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь ухватиться за обрывки сна, за воспоминание о пыльной библиотеке и унылой квартире, но они ускользали, как дым, вытесняемые яркой, навязчей реальностью этого места.