Книга Главная инвестиция дракона, страница 21 – Ника Ёрш

– Все это делал один замечательный плотник, – объяснила Дениза, глядя, как мы с детьми и лакеями расставляем мебель в шалаше. – А после, когда вещи стали ненужными, их велели утилизировать. Но…

– У вас не поднялась рука, – улыбнулась я, смахивая упавшую на лоб прядь. – Еще бы! Все такоекачественное и добротное. Попробуй найди что-то подобное в магазинах!

– Где? – не поняла Дениза.

– Марианна приезжая, – ответила за меня Эмилия. – Из далекого города. Както-тамова.

– Именно оттуда, – нервно рассмеялась я и перевела тему: – Скажите, Дениза, а сейчас в доме есть плотники? Нам необходимо как можно быстрее сделать домики для птиц.

– Чтобы отправить послания зимним ду́хам! – подсказал Корт.

– В одной из оранжерей ведут строительные работы, – кивнула экономка, – но вряд ли кто-то оттуда сможет заниматься подобной… другими делами.

– Тогда мы справимся сами, – отмахнулась я. – Мне главное нарисовать чертежи как следует. Будет немного кривенько, зато от души. Правда, дети?

Они ответили новогодней песней, пританцовывая и подпрыгивая от счастья.

В этот-то момент нас и застиг жуткого вида мужчина: высоченный, широкоплечий, крепко сбитый и очень суровый на вид. Его рыжие волосы были заплетены в косу, а черные глаза смотрели так, что хотелось как можно быстрее провалиться сквозь землю.

– Что за беспорядок вы здесь устраиваете? – сказал мужчина, глянув на почти достроенный шедевр архитектуры.

Шалаш состоял из досок, брусьев, веток и толстого закаленного стекла. Он был достаточно крупный, чтобы внутри встала вся принесенная мебель. И достаточно страшненький, чтобы пугать непривычного обывателя.

– Простите, – попросила я. – Но мне сказали, что в этой части парка можно свободно гулять.

Мужчина уставился на меня. Тяжело и страшно.

– Жаль, что вам не пояснили значение слова «гулять», – сказал он. – Но я расскажу! Гулять – значит проводить время на свежем воздухе в свободное от работы время.

Я ощутила приступ запоздалого раскаяния и страха. И тут заметила отголоски своего состояния у детей. Они стояли, повесив головы, и глядя в землю. От былого счастья не осталось и следа. И все почему?!

– Спасибо вам за пояснение! – вскинув подбородок, сказала я. – Мне жаль, если мои действия доставили неудобство. Но Эдриан Даарг сказал также, что эта часть парка не является частью основного ансамбля, видимого для важных персон. А значит, здесь его гостья может позволить себе небольшую шалость. Например, построить игрушечный дом. Такое уж у меня хобби.

– Женщины не должны пользоваться молотком и пилой! – пригвоздил громила.

– Я с радостью приму от вас иголку с нитками и пяльцы, –улыбнулась в ответ. – Мне нужно сшить красивые занавески для шалаша. Сразу после того, как мы залатаем крышу.

Мужчина молчал.

Его взгляд словно вдавливал меня в землю, делая меньше с каждой секундой. Но, помня об испуганных детях, я не могла позволить себе дать слабину и продолжала смотреть в ответ. Наконец громила сжалился и уставился на шалаш. Мне тут же показалось, что его стены пошатнулись. Тяжелый взгляд скользнул по криво сколоченным доскам, по щелям, законопаченным ветками, по брусьям, подпиравшим толстое каленое стекло… Перешел на крышу.

– Кто так строит? – наконец спросил этот тип. – Первый же снегопад все разрушит.

– А будет снегопад? – обрадовалась я, с сомнением глянув в небо и вокруг.