Книга Предавшие крылья, страница 82 – Елена Яр

Мы поделили элементы после пары дней проб и ошибок. Выбрали для каждого наиболее простые в управлении и работали с ними. Каждый из нас уже довольно успешно переплетал свои потоки. Но между собой их скрестить все не удавалось. Пару раз даже детонировало так, что к нам в зал прибегали учителя. Мы, глядя на них честными глазами, обещали впредь быть осторожнее, и разумеется, не выдавали секрет, чем конкретно тут так грохнуло. А потом долго хихикали над тем, как ловко у нас получается оберегать общую тайну.

Играть в пелоту у меня выходило все лучше, я сама это чувствовала, да и ребята говорили.

– Знаешь, Харпер, – однажды сообщил мне Ридли, наклонившись ко мне, словно это был большой секрет, – Шеффилд сказал, что нам повезло отхватить тебя в команду.

– Правда?

– Так, а то! Он сказал, что четвёртый курс внезапно вырос в игре, и твоя помощь нам будет кстати.

Поскольку соревнованиябыли межакадемическими, то логично, что фаворитом был именно выпускной год. Они были взрослее, опытнее и сильнее. Но это же означало, что права на ошибку у них не было. Всего один раз за всю историю академии игроки пятого курса проиграли турнир, и эта команда считалась покрывшей себя несмываемым позором. Не хотелось бы увеличивать количество тех, кто закончил провалом.

Когда стало ясно, что меня включили в основной состав финала, я удивилась: была уверена, что проведу эту игру на скамейке запасных. Все же парни имели куда больше опыта. Но команда решила так: я не выхожу на игры с младшими курсами, ставку делают на меня именно в финале. Это было ответственно и страшно.

За неделю до серии игр мы почти забросили все остальное – даже на учебу ходили через раз. Преподаватели для проформы ругались, но как-то без искры, для соблюдения некоторой иллюзии правил.

Я приходила в комнату, смывала с себя грязь и падала без сил. На засыпание уходило от силы секунд пять. Но это было только на благо: голова хорошо очистилась от тревожных мыслей и дум. На девчачьи глупости просто не оставалось сил.

И кто ж мог предположить, что именно в момент моего полного успокоения грянет гром.

День накануне игры был свободен от тренировок. Как сказали парни, это традиция – очистить голову и дать покой мышцам. С утра я написала письмо учителю и отправила его с Гаром. Он хоть и ворчал, что был рожден свободным хищником, а не почтовым голубем, сам с удовольствием отправился проведать родные края.

Я долго валялась в ванной после обеда и выбралась из нее совершенно распаренной и благостной. Посушила волосы тремя полотенцами, нарядилась в объемные домашние штаны с рубахой и обдумывала даже саботировать ужин, чтобы вообще никуда не выходить. Мари прислала мне пирожки, так что от голода умереть мне явно не грозило. С тех пор, как ее перевели в женский корпус, мы почти не виделись, но благодарственные передачки от нее время от времени появлялись на моем столе.

День был теплый, и из распахнутого окна внутрь лился мягкий солнечный свет вперемешку с ароматным весенним ветерком.

Когда раздался стук в дверь, я удивилась, но совершенно не встревожилась. Мельком глянув в зеркало, я убедилась, что с моим мужским обликом все в порядке, и приоткрыла дверь.

За ней обнаружился Алекс Шеффилд. Я улыбнулась, но он не сталотвечать тем же.

– Можно зайти? Надо поговорить, – сказал он, еще глубже запихивая руки в карманы.