Книга Предавшие крылья, страница 122 – Елена Яр

Я кричала, звала, но вскоре бросила это занятие – Гром, даже если услышит, не отзовется. Это все напоминало день, когда я проследовала за ним туда, куда было запрещено. Так что с него станется еще и спрятаться.

Тем временем стемнело окончательно, и я зажгла фонарь, прихваченный из дома.

У него было три любимых места, чтобы сбрасывать силу.

Два из них оказались безлюдны, а к третьему, самому дальнему, я приблизилась уже сильно за полночь.

Это была самая длинная и высокая цепь из всей системы Грозового хребта. Она начиналась сразу после узла гор и тянулась ввысь и вдаль. Ее края не устрашали обрывами, они полого убегали вниз, но ни сейчас, ни при свете дня, свалиться туда кубарем никому бы не хотелось. Я чувствовала, что сейчас мои крылья не выдержат полета, поэтому старалась наступать очень медленно и переносить вес тела на ногу только после того, как убеждалась, что камень под ней крепок.

Я уже почти отчаялась – впереди была самая высокая точка хребта. За ней – обрыв, почти бездна. И все еще никаких следов учителя.

Холод забирался за воротник, но намного ледянее были мои мысли. Испуганные, потерянные, почти истеричные. Они разламывали мне голову, застревая в мозгу своими острыми гранями. Неужели я не справлюсь? Неужели я не смогу?

И тут я его увидела.

На самой оконечности хребта. Сгорбленная сидящая фигура с поникшей головой. Неудивительно, что я его не сразу заметила, он словно слился с окружающими камнями. Я подбежала, чуть не упав и не разбив колени в кровь. Коснулась его, ожидая ощутить могильный холод. По правде, я очень боялась, что он насмерть замерз. Но даже руку отдернула со вскриком.

Басбарри Гром было горячий, словно раскаленная печь.

– Учитель!Наконец я вас нашла! Как вы?

Он не ответил.

Его лицо в свете фонаря казалось совсем неподвижным. Но он дышал, моргал и иногда сглатывал, дергая кадыком. Но на этом весь его арсенал коммуникации завершался. Он не отвечал на мои вопросы, не поворачивал голову и вообще никоим образом не показывал, что он в курсе моего пребывания здесь.

Не сработало ничего. Ни мои вопли и ругань. Ни слезы и просьбы. Ни толчки в бока. Ни объятия.

Он остался все тем же истуканом, который просто сидел на краю обрыва и смотрел в бездну. Я попыталась сама тянуть из него лишнюю силу, но, видимо, так это не работало. В итоге я окончательно выбилась из сил, меня трясло от эмоций, страха и холода.

Гар, испуганно сидевший рядом с фонарем, глубоко вздохнул и покачал головой.

Я опустила руки, и они плетьми упали вдоль тела. Силы внезапно совсем покинули меня. И главное, меня оставил какой-то внутренний стержень. Даже держать себя вертикально стало в тягость.

Сев рядом с великим темным отшельником Басбарри Громом, я подумала, что кое-что положительное в нашей ситуации все же есть. Он горячий, как сковорода, так что мне не грозит окочуриться к утру.

Я прижалась к нему боком и закрыла глаза.

Кажется, я на какое-то время отрубилась. Во всяком случае, пропустила тот момент, когда небо на горизонте начало светлеть. Я разлепила тяжелые веки и увидела, как первый кроваво-красный луч лизнул макушки гор.

Под нами расстилалась огромная долина. Мы сидели на самом краю скалы и внизу, перед нашими ногами, был обрыв. Острые пики камней щерили на меня свои зубы, но то, что расстилалось дальше, поражало своей величественностью и восхищало красотой. Морозный утренний воздух звенел и жадно хватал солнечный свет. Самые дальние горы окрасились в синий – они укрылись в собственной тени и пока не желали просыпаться. Деревья в долине смотрелись плотным зеленым ковром, но только там, в глубине, куда еще не добрался снег. Небо расцветало миллионом оттенков желтого и розового, и лишь в самой вышине оно позволило себе принять обычный голубой цвет.