Книга Сердце Феникс, страница 79 – Евгения Чапаева

Кира и Финорис переглянулись. Негодование, злость, подогретая унижением, – все смешалось воедино.

Они молча и направились обратно к выходу.

Только когда двери лазарета захлопнулись у них за спиной, Финорис выдохнула:

– Да чтоб его жабрюха облизала! – А потом все же проверила, не услышали ли ее часовые.

Кира не ответила.

Она не собиралась плакать.

Она не…

Но слезы все равно предательски потекли по щекам.

Финорис стиснула зубы, приобняла Киру одной рукой и смахнула тыльной стороной ладони соленые капли с ее лица.

– Это ж надо быть таким мерзким. Одним словом – драконит.

Кира смотрела под ноги. Глаза горели, сердце грохотало.

Почему? Почему она дала себе расклеиться именно сейчас, когда нужно держаться?

Она остановилась. С силой вытерла щеки, стирая следы слабости с лица.

Внутри вспыхнул гнев:

– Я найду способ увидеть ее.

Финорис посмотрела на нее с пониманием и легкой улыбкой.

Кира обернулась и уставилась на двери лазарета:

– Ни один драконит не сможет меня остановить.

* * *

Кира вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и на несколько мгновений прислонилась к ней спиной. События этого дня вымотали ее до предела, и она не чувствовала ничего кроме усталости.

Ее не пустили в лазарет. Ей даже не дали ничего спросить. От этого все внутри клокотало.

И теперь, когда перед ней лежала экипировка для ночного дежурства, когда стоило сосредоточиться и отбросить все лишнее, ей хотелось кричать от бессилия.

Она заново перетянула ремни на рукавах. Движения были резкими, привычными, но едва заметная дрожь в пальцах выдавала, что успокоиться по-настоящему не получалось.

Раздался глухой стук в дверь.

Кира замерла.

Один.

Второй.

Третий.

Никакой нерешительности – но и никакой настойчивости, будто человек за дверью знал, что она рано или поздно откроет.

– Кира? Это я.

Она сжала зубы, пытаясь решить, стоит ли отвечать.

Аарон.

Его она меньше всего хотела сейчас видеть. После их схватки; после неоправданного гнева, который он обрушил на нее; после того, как в его глазах мелькнуло нечто, чего там быть не должно…

Но теперь он говорил мягко и спокойно.

Ни следа той ярости, что охватила его днем.

Она постояла немного, собираясь с мыслями, потом решительно взялась за ручку и отворила дверь.

Аарон стоял на пороге. Со спутанными волосами и опущенными крыльями он выглядел… сломленным.

На его лице не было прежнего самоуверенного выражения, не было даже знакомой полуулыбки. Только легкая тень усталости – как будто он проиграл битву, о которой она даже не знала.

– Я могу войти?

Она колебалась: захлопнуть дверь перед его лицом или уступить тому чувству, что шевельнулось в груди при виде Аарона.

Последний раз они нормально говорили еще до его отъезда в Рёге. Теперь между ними зияла пропасть размером с разлом, и она увеличивалась с каждым днем. Кира не знала, смогут ли они когда-нибудь ее преодолеть, особенно если никто не двигается навстречу.

В конце концов, она отошла в сторону, пропуская его внутрь.

Аарон медленно вошел, провел ладонью по волосам, оглядел комнату, задержав взгляд на оружии, разложенном на кровати. Потом повернулся к ней, и в глубине его глаз сверкнуло нечто похожее на сожаление.

– Ты собираешься на дежурство?

– Да.

– Выглядишь уставшей.

Кира коротко усмехнулась:

– Забавно слышать это от человека, который сегодня едва не сломал мне ключицу.