Книга Сердце Феникс, страница 151 – Евгения Чапаева

– Ar'varen,– прошептал он, осторожно убирая за ухо прядь ее выбившихся волос.

Кира больше не могла сдерживаться. Она сократила оставшееся между ними расстояние, поднялась на цыпочки, и их губы встретились.

Шеду замер на мгновение, шумно втянул воздух, а затем поддался.

В следующую секунду он впился в ее губы, выпустив на свободу те чувства, которые так долго сдерживал: страсть, и боль, и радость.

Он крепче прижал Киру к себе, заставив ее забыть обо всем на свете, кроме этого безумного момента близости. Ее магия растекалась по венам, заполняя тело жаром, несравнимым ни с чем.

Это был поцелуй без права на отступление – жесткий, почти яростный. Как схватка. Как последняя ошибка, которую совершают осознанно.

Шеду провел ладонью по изгибу ее спины, скользнул под ткань куртки, прижал ее к себе так, что воздух между ними исчез.

Кира едва не задохнулась, но не оттолкнула его, а обхватила за шею. Пальцы утонули в его темных спутанных волосах, и Шеду снова рванул ее к себе, целуя еще глубже, еще требовательнее.

Его тени плотно окутали ее, будто не могли определиться: защитить или забрать.

Тепло. Холод. Две стихии столкнулись, но никто не уступал.

Кира знала, что это ошибка. Что их связь – проклятие.

Но она не могла остановиться.

Шеду зарычал в ее губы, сильнее сжал ее бедра, но этот звук – проклятая вибрация в его груди – разорвал наваждение. Кира вспомнила, кто он. Кто она. И резко оттолкнула его.

Шеду застыл, его дыхание рвано вырывалось сквозь приоткрытые губы. Зрачки были расширены, а серебро в глазах дрожало расплавленной ртутью.

Выражение его лица было почти торжествующим.

Стараясь дышать ровно, Кира облизнула губы, словно хотела стереть вкус поцелуя.

– Это ничего не меняет. – Ее голос дрогнул, но не сломался.

Шеду медленно склонил голову, уголки его губ дернулись в едва заметной ухмылке:

– Конечно.

Но прежде чем они успели опомниться, над плато разнесся отчаянный крик:

– Армунт мертв!

Кира вздрогнула и потрясенно посмотрела на Шеду. И в его глазах уловила замешательство и боль, слишком похожие на ее собственные.

Они повернулись к остальным и увидели, как кадеты собираются вокруг безжизненного тела. Мирра стояла чуть в стороне, бледная. И почему-то смотрела на Аарона с выражением горечи и ужаса на лице.

Грудь Киры сдавило. Она все еще ощущала тепло прикосновений Шеду, но теперь это тепло смешалось с чувством вины и утраты.

Шеду шагнул к ней и тихо позвал:

– Кира…

Она лишь покачала головой, не в силах что-либо сказать. Ее взгляд был прикован к неподвижному телу Армунта.

Тишина, нависшая над ареной, была оглушительной. Группа офицеров столпилась вокруг тела Армунта. Лицо его застыло в предсмертном крике.

Кира остановилась в шаге от толпы. Сердце дрожало, будто кто-то держал его в кулаке – холодном и липком. Поцелуй до сих пор пульсировал на губах, дыхание сбивалось. Ее накрыли ужас, растерянность… и, страшно признаться, облегчение. Бой закончился. Она жива. Рядом – Шеду. Он почти касался ее плечом, и от этой близости внутри все горело. Должна ли она злиться на себя за это влечение к дракониту? Он был напряжен. Она чувствовала это кожей, но поднять на него глаза… не могла.

Вдруг из толпы драконитов раздался резкий крик Айзека:

– Это все вы виноваты, предатели! Армунт выкрикнул имя фениксида перед смертью!