Книга Не всё проклятие, что им кажется, страница 26 – Ирина Властная

— Для вас, господин Дир, я госпожа Сандр и никак иначе. Уясните себе это, и тогда наше вынужденное общение будет максимально комфортным. Элементарное уважение в общение с незнакомыми людьми стоило бы соблюсти. — никак не могу понять, чем же я ему так не понравилась, что он сразу взъелся на меня, едва увидел.

— Маги не заслуживают моего уважения ни в каком случае — подался вперёд Дир, и что-то опасное мелькнуло в его глазах.

— Так, всё! — Элиза хлопнула по столу, заставляя нас умолкнуть. — В данный момент вы все работаете на меня! Все свои претензии оставите на потом. Я достаточно ясно выразилась?

Теперь согласно кивнули все, сидевшие за столом.

За три месяца до… предместье города Камень, трактир «Пьяный Конь». Лист.

Тупая, настойчивая боль упорно лезла сквозь сон, пробираясь через затылок в центр мозга.

Просыпаться не хотелось категорически.

Лист перевернулся на другой бок и попытался погрузиться обратно, в сладкое небытие. Но не тут-то было. В дверь громыхнуло так, что она едва не слетела с петель, а он с кровати.

Открыв один глаз, Лист уставился на потрескавшееся дерево двери, гадая, кого принесли гоблины в такую рань, и не является ли это результатом вчерашней попойки с предсказуемым мордобоем. Может-таки, прибил кого-то, а теперь родственнички пришли расправу чинить?

Грохнуло снова, с дверного косяка посыпалась труха, и зычный, знакомый голос проревел:

— Лист, скотина, просыпайся. Уже все петухи пропели!

Лист болезненно сморщился и открыл второй глаз. Зрение поплыло, к горлу подкатила тошнота. Громко сглотнув, он медленно принял сидячее положение, попутно прислушиваясь к ощущениям. Ощущения были скверные, какие и должны быть после доброй пьянки.

— Лист, леший тебя забери! Не заставляй меня вышибать дверь. Я за неё кучу серебра отвалил зимой! — взревело снова за дверью и опять грохнуло.

Дверь, словно подтверждая, что за неё действительно отвалили кучу серебра, стойко выдержала и этот удар.

— Ага! Ты забыл уточнить, сколько веков назад была та зима. — прохрипел Лист, шаря взглядом по комнате в поисках своей обувки. Обнаружив сапоги в углу комнаты, уже громким голосом отозвался: — Да встал я, встал. Чего ломишься, как боров? И какого в такую рань?

За дверью недовольно проворчали:

— Сам просил тебя с утра поднять. Что, уже все мозги пропил, голодранец?

Лист опешил, на время забыв даже о боли в затылке. То ли оттого, что он ничего подобного не помнил, то ли оттого, что его назвали голодранцем.

— Зачем просил? — поинтересовался он у двери, не найдя ничего умнее.

— А бес тебя знает. — голос за дверью повеселел. — Решил, наверное, спозаранку за вчерашний кутёж заплатить.

Трактирщик внезапно гоготнул:

— Может быть, ты мне всё-таки откроешь? Не привык я, знаешь ли, через двери разговаривать. И лясы точить мне с тобой некогда, у меня внизу посетитель.

— Да ну? — засомневался Лист, подходя к двери и снимая засов. — В такую рань? Неповерю.

Трактирщик, огромный, двухметровый детина, бесцеремонно отодвинул Листа в сторону и вошёл в комнату.

— Ага. В такую рань. Я те больше скажу… он припёрся по твою душу. — осмотревшись в комнате и, не найдя следов пьяного дебоша, трактирщик незаметно выдохнул и повернулся к Листу. — Так что, не забудь долг вернуть, перед тем как…

Он многозначительно умолк. Через непродолжительное молчание, не сводя взгляда с обалдевшего от такой новости Листа, мрачно поинтересовался: