Книга Я была воительницей, но переродилась в теле леди. Том 1, страница 183 – Хе Рим Сон

Сед понимал. Он все прекрасно понимал. Он знал, что подобные трагедии происходят сплошь и рядом. Смерть могла настигнуть кого угодно, даже члена императорской семьи, даже ту девушку-рыцаря с мерцающими глазами. Но осознавая это, Сед все равно не мог подавить в себе гнев.

Все могло бы наладиться. Если бы граф взял себя в руки, все бы наверняка наладилось. Но граф поддался скорби. Из-за его слабости случилась еще одна трагедия.

Только теперь Сед осознал: Люцифера действительно легко рассталась со всеми своими платьями, хотя для леди такой поступок был совершенно неестественным. Теперь Седу стало понятно, в чем заключалась причина ее хрупкого душевного состояния и что стояло за попытками самоубийства. Ему стало ясно, почему Люцифера так редко показывала миру свою улыбку.

Сед вспомнил, что замечал неловкость между Люциферой и графом, хотя со стороны их отношения казались близкими и теплыми. Неужели она понимала, какие чувства к ней на самом деле испытывает отец?

Ведь, говоря по справедливости, среди поступков графа находилось немало тех, что несовместимы с «невероятной любовью к дочери». Айдин прекрасно знал, каким оскорблениям и унижениям подвергнется Люцифера на осеннем приеме, и все равно оставил ее одну в зале для торжеств. Он отправил Люциферу, о сумасшествии которой уже ходили слухи, в свои владения в одиночку. Если бы отец был рядом с ней, она бы не подверглась такой опасности. Более того, граф Айдин не начал расследования и не стремился наказать нападавших.

Люди судили по тому, что было на виду, и за роскошными платьями Люциферы никто не замечал, что на самом деле скрывалось в душе графа.

Сед с силой сжал руку в кулак. Он знал подноготную дворянских семей лучше, чем кто-либо другой. Существовало несколько типов родителей: те, которые безгранично любят своих детей, те, кто любит их в меру, и те, которые используют своих детей в качестве инструмента.

Что касается родителей Седа, они сочетали в себе сразу несколько этих типов. Для того чтобы инструмент исправно служил им, они в меру окружали его заботой. Они и представить себе не могли, какую боль и гнев от их предательства Сед испытывал.

Он прекрасно знал, что его мать и отец, герцог и герцогиня Хайнт, не любят друг друга, и мысль о союзе, основанном на любви, казалась ему абсурдной. Сед уже давно отбросил все эти романтические бредни. Однако когда он понял, что даже для собственных родителей он был лишь инструментом выполнения их дворянского долга – рождения наследников и продолжения рода, – он испытал отвращение к светскому обществу и глубокое разочарование в его идеалах.

Именно поэтому он предпочитал не выходить в свет и не лезть в политику и продолжал отклонять все настойчивые просьбы Иосифа. Все эти громкие слова вроде чести и долга не имели для Седа никакого значения. Он предпочел убежать и, оказавшись на настоящем поле боя, продолжал чувствовать отвращение к миру аристократов.

Если он убегал от светского общества и своих родителей, то разве Люцифера убегала не от всего мира? Навыки выживания, которые она показала, спасаясь от убийцы, разбойников и монстра, поражали, но разве человеку не свойственно бороться за жизнь?

– Возможно то, что она, наоборот, совершенно не дорожила своей жизнью, и открыло ей путь к спасению…