Книга Мой бывший дракон — предатель, страница 49 – Тала Ачалова

С одной стороны плещется лазурное море, вторя моему внутреннему смятению, с другой — раскидываются пышные кусты зелени и чайных роз, источающие сладкий аромат.

София порхает впереди нас на своем маленьком велосипеде.

— Дейлис, — начинаю я, собравшись сдухом, — должна сказать вам нечто важное…

Но Дейлис проницательно опережает меня, верно истолковав то решение, которое я хочу озвучить.

— Позволь мне начать первой, — говорит она мягко, и в голосе ее звучит тихая решимость. — Я хочу дать тебе нерушимую клятву. Клятву, что я никогда не выдам твоего местонахождения Норману.

Несколько долгих секунд я, словно пораженная громом, храню молчание, пытаясь переварить услышанное. Наконец, выдыхаю:

— То есть вы готовы пойти против собственного сына?

— Я не иду против него, — возражает она, и в ее глазах вдруг блещут стальные искры. — Я лишь оставляю за собой право знать то, что пока неведомо ему. В конце концов, возможно, так действительно лучше для тебя. Пока Норман не готов к встрече с тобой, он слишком ослеплен яростью и может наломать дров. Когда-нибудь, я уверена, он найдет тебя, и, возможно, к тому времени вы оба сможете простить друг друга и начать все заново… воскреснуть из пепла прошлого.

И хотя во многом я с ней была не согласна, и даже несмотря на то, что в прошлом эта женщина обожгла меня своей ледяной неприязнью, ее решимость, ее неукротимый настрой — принести нерушимую клятву — подкупают меня и заставляют поверить.

Она клянется на крови, и эта клятва дает мне уверенность: от Дейлис Норман не узнает о нас.

Но тогда я ещё не знаю, что пусть и не от неё, но ему все-таки станет известно о нас…

Вскоре Дейлис стала наведываться к нам пару раз в месяц. Она играла с Софией, и дочка тянулась к ней, постепенно привыкая. Единственным побочным эффектом этих визитов, той каплей дёгтя в бочке меда, было то, что София, обретшая одну бабушку, задалась абсолютно логичным, вопросом: а где же прежняя бабушка, моя мама?

И эта разорванная связь с собственной матерью, словно оборванная струна, болезненно отзывалась в моём сердце. У нас всегда были теплые, доверительные отношения с мамой. И то, как я поступила с ней, было, пожалуй, единственным, что терзало меня, подобно занозе, засевшей глубоко под кожей.

Но материнское сердце Дейлис, словно компас, указывающий верный путь, сыграло свою роль: она стала привозить не просто весточки от мамы, а целые свитки, исписанные ее рукой. Длинные письма, пронизанные теплом и заботой, словно солнечные лучи, грели мое сердце. Мама не держала на меня зла, но надеяласьна то, что когда-нибудь мы увидимся. Надеялась на это и я.

Так текла наша жизнь, до тех самых пор, пока однажды Дейлис не приезжает раньше назначенного срока.

Когда за дверью раздается ее частый, взволнованный стук, чутье меня не подводит. Я понимаю сразу: случилось нечто из ряда вон выходящее, нечто, что вот-вот обернется бурей. Распахиваю дверь и вижу взволнованную Дейлис, её глаза метают молнии.

— Кажется, он знает, где вы, — начинает она без предисловий, словно обрушивая на меня ушат ледяной воды.

Моё сердце пропускает удар, а затем частит в груди, словно пойманная в клетку птица, отчаянно бьется о прутья.

Мои самые страшные опасения, словно восставшие из пепла кошмары, обретают плоть и кровь.