Книга Истинная душа дракона, страница 71 – Анастасия Милованова

– Ты уверен? –настороженно спрашиваю я, потому что предложенное имя достаточно рисковое.

Хотя бы потому, что…

– Да это же огонь! – Микка прерывает ход моих мыслей. – Это же вызов, как и вся наша музыка. Аметисты – как отсылка к драконам, грёзы – как суть нашей солистки. Союз, который когда-то был невозможен. Да и сейчас не всем нравится. Мы пройдём по острию повестки! – Глаза рыжика горят лихорадочным огнём.

– Шестеро, ты как всегда в своём репертуаре. – Айман хлопает себя ладонью по лбу, а затем, расставив пальцы, смотрит на нас. – Ну что? Играть-то будем?

– Если всех устраивает название, то давайте. – Я пожимаю плечами.

Делаю это вроде как безразлично, хотя внутри всё звенит от лёгкой эйфории. Название, придуманное Ноктисом, кажется мне признанием в его чувствах. В настоящих, а не тех, о которых мы договорились. И это не может не вдохновлять.

– Отлично, – снова недовольно бурчит Наяра и, откинув полог, выходит на сцену.

– Удачи, – одними губами произносит Ноктис и тут же покидает сцену.

Эйфория, танцующая в душе, тут же сменяется лёгким волнением. Я слышу, как Наяра объявляет нас, и делаю глубокие вдохи. Это не первое моё выступление, я уже давно к ним привыкла. Но раньше на моих концертах не было Ноктиса.

Однако едва занавес расходится в стороны, как я понимаю, что не присутствие дракона должно меня беспокоить. Вендал, чей взгляд полон практически безумного бешенства. Моя мама что-то торопливо втолковывает ему, шепча на ухо и периодически недовольно морщась. Но принц её будто не слышит, смотрит только на меня. На его шее выступают вены, а светлые глаза темнеют, в них проскакивают янтарные искры.

Я не сразу понимаю, что могло так вывести из себя Вендала. И лишь через секунду осознаю причину. Название группы! Это же не просто вызов обществу альв, это ещё и завуалированная усмешка от Ноктиса. Не грёзы аметистовые, а я! Дракон таким образом отправил послание Вендалу, а этот псих слишком вспыльчив, чтобы спустить подобное на тормозах.

– Микка, – зову я, не разрывая зрительного контакта с принцем. – Мы можем немного поменять порядок песен в программе.

– Что? – тут же откликается рыжик и подходит ко мне. – Зачем? Давай начинать, народ вон уже перешёптывается.

– Если мы не споём «Каждый, кто сделал тебе больно», выступление рискует и вовсе сорваться. Видишь, мой жених дико нервничает, –цежу я сквозь зубы, а сама пытаюсь улыбаться ожидающей публике.

Нас разглядывают, как диковинных зверушек. И к этому я тоже в принципе привыкла.

– А? – Микка ведёт взглядом по залу и натыкается на Вендала. – Ничего себе. Чего это он? А хотя плевать. Если надо поменять порядок, значит, так и сделаем. Сейчас ребятам скажу.

Микка отходит к остальным, и уже через мгновение я слышу первые нужные мне аккорды. Гитара вступает первой, затем подключается Фьори с её мелодичными переливами. Лиричная мелодия вступает в резкий контраст со словами песни. Песни о маниакальной любви. Красивой, но пугающей, как сам Вендал. Пускай принц думает, будто я покорилась ему настолько, что песни в честь нашей истории сочиняю.

Я начинаю петь и вместе с тем обращаюсь к дару. Зову магию, призывая её голосом, вибрацией, что отдаётся в грудной клетке. И с радостью слышу ответ. Сила разливается по магическим каналам, наполняет меня и безмолвной волной растекается вокруг. Магия заполняет зал, но не усыпляет гостей, а ждёт моего приказа. С замиранием сердца я понимаю, что контролирую ситуацию. Дар слышит меня и подчиняется.