Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 118 – Ника Цезарь

– Лестарт, так нельзя! – возмутилась Патрисия, сбегая вниз.

– Да ты что?! – усмехнулся мужчина. – А наряжаться в тряпки и бестолково тратить выделенные тебе деньги и время можно? – огрызнулся он. – Девчонка на месте. Радуйся, что я на ней не отыгрался, знаешь ли, не люблю поздние пробежки.

Его голос удалялся, зато перед глазами замаячили туфельки Зефирки, женщина недовольно прицокнула, разглядывая меня.

– Посмотри на неё! Это что? Кровь! Её отец не обрадуется! – наклонившись, она еле коснулась моего лица.

– Плевать. Увидит, что она дышит, – ему будет достаточно!

Я чувствовала безысходность. Зачем был этот побег? Я ничего не добилась, сделала только хуже. Жгучая боль, напоминая о ссадинах и порезах, растекалась по рукам и ногам, смешиваясь с той, что никак не проходила в животе. Захотелось лечь и лежать, и плевать, что будут делать со мной похитители.

– А ну вставай, нечего разлёживаться! – проворчала Патрисия, оттирая мою кровь о свой изящный платок. – Парни, отнесите её наверх!

– Так… комната сгорела.

– Это что, единственная комната?! – рыкнула она. – Найдите другую! И пусть охранник сидит вкомнате, а то один уже досторожился…

Меня бесцеремонно подхватили под руки, стремясь выполнить её приказ, и потащили наверх.

Опять на третий этаж. Открыв первую попавшуюся дверь, меня швырнули в пустующую комнату, на голые деревянные доски, где, свернувшись калачиком, я прижала к животу ноги и тихо заплакала от боли, обиды и страха.

Я постепенно забылась беспокойным сном, вздрагивая и то и дело просыпаясь. Мне мерещился ворон, что бился клювом в закрытое окно.

– Кыш, проклятая птица, не дождёшься моей смерти! – жажда жизни потихоньку оживала, не давая птице виться у меня над головой. Словно при виде этого чёрного ворона во мне поднималась волна сил, заставляющих сердце биться увереннее, а мозг – успокаиваться.

Перед рассветом сон был хоть и беспокойный, но подарил моему измученному телу отдых на пару часов.

* * *

– Эй, вставай! – острый толчок в бок заставил меня с трудом разлепить слипшиеся веки. Область живота до сих пор тянуло, да и руки, стоило ими пошевелить тут же начинали болеть. – Вставай, кому говорю?!

Всё наигранное уважение слетело, словно шелуха, стоило мне попробовать сбежать.

– Встаю… – просипела я, боясь, чтобы в следующий раз он с силой не пнул и без того покалеченное тело.

– Патрисия велела тебя привести. Двигай за мной! – мужчина недовольно покосился, но руки не предложил, оттого мне пришлось самой корячиться и справляться с болью. Мои движения не выглядели грациозными, но гордость заставляла бороться и не сдаваться. Поднявшись, я гордо вскинула голову и, несмотря на боль, пошла плавной походкой.

– Надо же… я думала, после вчерашнего ты не встанешь, – довольно прицокнула Патрисия, стоило мне зайти в гостиную. Женщина, чинно расправив юбки своего нежно-розового платья, попивала чай из тонкого фарфора. – Хочешь чая? – взялась она за чайник, спеша налить маленькую чашечку.

– Зачем ты меня позвала? – выдохнула я, сев напротив. Чашку из её рук приняла, вот только пить не спешила.

– Сказать, что скоро всё закончится. Мы отправляемся в доки на реке, там пройдёт обмен. Надеюсь, твой папенька ничего не выкинет?

– Ты спрашиваешь у меня? – криво усмехнулась я.

– Ты знаешь его, как никто другой.