Книга Принцесса ветра и мести, страница 260 – Алиса Джукич

Вернувшись в Ледяную Цитадель, я узнал, что отец Итона много лет назад заключил с Александром кровавую сделку, обговорив, что даже его дети будут верны огненному королю. После смерти кровожадного тирана Итон освободился от тяжкого бремени, но я все равно не спешил доверять ему. Отправил бывшего военного дипломата служить вместе с Арчи на границы с Дикой Охотой. На случай, если объявится Себастьян, пока Дориан пытается взять под контроль Двор Огня и Тьмы.

Огненные фейцы поделились на два лагеря: одни стремились усадить на трон законного сына Александра, чтобы не повиноваться полукровке, другие же, наоборот, желали спокойствия и объединения земель, соглашались войти в альянс нового правителя. Так что земли Дикой Охоты, погрязшие в смуте, все еще представляли опасность. Барьер рядом с ними укрепили, но все же лишняя осторожность не помешает, тем более теперь, когда Эмили может стать их целью для манипулирования мной или Дорианом.

Я прижал дочку к груди, готовый растерзать в клочья любого, кто даже вздохнет рядом с ней без моего разрешения.

– Саманта – его родственная душа, Итон в любом случае будет бороться, – неохотно признал я, поглаживая Эмили по пухлой ручке.

Мой взгляд резко опустился на шею любимой, а точнее, на тонкий шрам, при виде которого мне каждый раз хотелось уничтожать миры.

Агнес вздохнула и сжала кулон брата, болтающийся на длинной цепочке на груди. Это стало для нее привычным жестом, словно через кулон любимая ощущала поддержку Артура. Заметив мой заледеневший взор и крепко, как в самое дорогое сокровище, вцепившиеся в дочку пальцы, она прошептала:

– Тебе незачем так тревожиться. Как изрек Фабион, нашу малышку ждут великие свершения, а я могу за себя постоять.

Я вновь провалился в день, когда мы впервые показали своим подданным будущую наследницу престола. Как и требовал обычай, мы продемонстрировали месячного ребенка и короновали ее в принцессы Неблагого Двора.

На праздник нагло явился Фабион в той же потрепанной рубахе. Я усмехнулся, припомнив, как Агнес гнала его из замка, недвусмысленно высказав, что если фавн посмеет еще раз предсказать что-нибудь о нашей семье, она запихнет его же котел ему в пушистый зад.

Потом пришел Дориан, и Агнес поникла. Она до сих пор чувствовала себя виноватой перед ним и весь остаток праздника смущенно прятала глаза и тяжело вздыхала, словно боясь, что наша семейная идиллия еще сильнее омрачит его душу.

Но все же это не мешало ей шутить о каком-то Симбе и подтрунивать надо мной, постоянно напоминая, чтобы я следил за тем, чтобы от самодовольства не треснула рожа.

В моем кармане трезвонно запищала радионяня. Я лихорадочно нащупал овальную кнопку, как и учила Агнес, чтобы убрать звук. Эмили нахмурила бровки, и ее губки затряслись. Пока дочь не заплакала, я принялся усердно ее качать, а Агнес напевать колыбельную. Вскоре малышка успокоилась. Вложив большой пальчик в рот, она с причмокиванием его посасывала.

Вся наша с Агнес жизнь теперь сосредоточилась в руках малышки. Дочка словно стала венцом нашей любви, нашим личным миром.

– Я же говорила тебя отключать ее, когда берешь Эмили, – шикнула любимая и ткнула меня пальцем в бок. Я обернулся и через стеклянные двери увидел Ириса. Пес незаметно ушел от нас и теперь грыз второй радиоприемник, оставленный на нашей с Агнес кровати.