Книга Адское пламя, страница 183 – Алиса Джукич

Паучок неспроста решила расспросить о плане войны именно сейчас. Она хотела убедиться, что я не стану использовать ее как разменную монету в «партии» с ее отцом.

– Они единственные, кто откликнулся на магическое послание. Михаил задолжал мне. Ведь именно я оберегал его секрет веками, пока он искал способ переродиться в теле архангела. Смерть его последней оболочки в ночь ритуала распечатывания арки помогла его духу освободиться из плена людского тела, позволив вернуть истинный облик.

Адель нашла мои глаза в отражении, проложив между нами зрительный мост. Точно завороженный, я осторожно шагнул к ней как к капкану.

– Гавриил же намерен усадить тебя на престол Трех Королевств и править людским миром руками дочери. – Конечно, отец Адель молчал об истинных мотивах помощи в войне с преисподней, но я прожил слишком долго и научился из крупинки информации собирать целую картину.

Скрип зубов Адди заставил остановиться на полпути.

– Что вы скрываете, Кайлан?

Многое!

Но видит Дьявол, если откроюсь Адель полностью, уже не смогу оставить въевшуюся в душу девушку. Мне не вынести ее слез и новых страданий по далеким несбыточным мечтам, которые я вновь разрушу.

Адди, сама того не ведая, подкрадывалась к самому больному – к нашему неминуемому расставанию. Она заслуживала прожить нормальную жизнь вместе с друзьями вдали от демонов и ужасов преисподней, которую я в скором будущем намереваюсь возглавить.

Впервые в жизни, вопреки собственным эгоистичным желаниям навеки привязать Паучка к себе, я решил поступать правильно и даровать любимой долгожданную свободу, поэтому не стал вдаваться в подробности:

– Сил одного Михаила недостаточно в борьбе с полчищем Люцифера. Архангелы не вхожи в Ад, так что, когда мы с тобой присоединимся к Астароту и покинем поле боя, чтобы расправиться с моим отцом, кто-то должен будет перебить оставшихся на людской земле демонов.

Отчужденное выражение лица Адель сменилось задумчивым, точно она выстраивала в уме план.

Я больше не мог противиться немыслимой тяге коснуться ее. Невесомо, как дым, но я жаждал пройтись подушечками пальцев по бархату ее кожи. Встав позади, позволил ей разглядеть под моими глазами проступившие чернильными нитями вены. Верный знак того, что я сбросил притворство. Однако Адди не спешила отдаваться во власть овевавшему нас чувственному туману.

Мой живот соприкоснулся с девичьей спиной, и Адель резко выдохнула. Обдавший стекло пар сделал его более мутным, скрыв наше отражение.

Напряженные мышцы Адди и сведенные вместе брови выдавали озадаченность происходящим.

А может, она сама хранила тайны и пресекала муки совести?

Я не стал разбираться. Приобретенная за годы жизни во Франсбурге капля совести не позволяла требовать абсолютной честности, ведь я сам погряз в недомолвках.

Руки легли на тонкую талию, приобняв Паучка со спины. Мои движения не полнила настойчивость, я оставлял Адель право оттолкнуть меня, но, к моему облегчению, она не стала вырываться.

Внутренний монстр замурчал, точно довольный кот, свернувшийся клубочком на груди. Излучаемое Паучком тепло усыпляло грех, как колыбельная, баюкающая непослушное дитя.

Ладони сами поползли выше, поглаживая ее ребра, пока не достигли груди. Адель ахнула, ее соски напряглись, но разве Повелитель Похоти мог уповать на очевидное? Обманывая ожидания Паучка, я не стал ласкать выпирающие бусинки, а устремился выше, к горлу.