Книга Адское пламя, страница 140 – Алиса Джукич

Тени рассеивались, возвращая трактиру свет от старых люстр, а я с мольбой о прощении взглянула на подрагивающую как от лихорадки Клару. Пока рвение уничтожать всех подряд вновь не укоренилось в сознании, я сняла с пояса кинжал Рафаила.

– Нет! – в сердцах выкрикнула подруга, подавшись вперед, чтобы не позволить мне снова вспороть запястье.

Занесенное над кожей лезвие остановилось в считаных миллиметрах над чернильной меткой. Однако виной ступора стал отнюдь не порыв Клары выбить у меня оружие.

Уколов между лопаток, в меня проник ментальный крючок, подчинивший чужой воле. Подруга тотчас передумала выполнять опасный трюк, а в ее резко расширившихся зрачках я прочитала смесь облегчения и страха.

Только один мужчина мог вызывать такой противоречивый водоворот чувств и вонзаться под кожу в прямом смысле.

Убери нож, Паучок.

Бархат вибрирующего магией голоса Кайлана окутал флером, заполняя мысли. Я, словно марионетка, за ниточки которой дергал опытный кукловод, сунула кинжал обратно в ножны.

– Умница, – произнес Селье уже вслух.

Не ввязавшиеся в драку мужчины застыли у стены, как и пухлая тетка, наконец переставшая раздражающе рыдать. Клара отпрянула, а Кайлан, закрыв за собой двери, прошел в зал.

Он невозмутимо перешагивал через валявшихся без сознания простолюдинов, приподнимая трость, чтобы та не испачкалась в крови мужлана, оставшегося без сердца.

Внезапно мне на голову огромным валуном обрушилась вся тяжесть произошедшего. Крючок еще держал на привязи, но я знала, что стоит воспротивиться демоническому влиянию – и Кайлан отпустит.

Луиза подоспела к Кларе, обняв ее за содрогающиеся в безмолвном плаче плечи, а Селье поравнялся со мной. Я буквально приросла к полу, только глаза бегло цеплялись за все подряд, оценивая масштаб учиненных разрушений.

– Посмотри на меня, – потребовал Повелитель Похоти, но не стал подстегивать слова магией.

В уголках глаз собирались слезы, ноздри защипало. Я, как нашкодивший ребенок, боялась столкнуться с осуждающим взглядом мужчины, который научил неистово любить и так же сильно ненавидеть.

– Ну же, Адель! – Кайлан впервые за время нашего знакомства на меня прикрикнул, и остолбенение пропало, растаяв под смущением, обжигающим лицо.

Селье нависал рядом, дожидаясь, пока я попадусь в зрительную ловушку. Как только клетка захлопнулась и я погрязла в темных глубинах с искрящимися золотыми крапинками, он вновь заговорил:

– Я все исправлю, слышишь? Ублюдки забудут, что произошло в трактире после вашего появления. Лионель сожжет труп, а я подчищу память деревенским. Подавальщица уберет кровь и осколки, а мы отправимся отдыхать в наши комнаты, будто ничего не произошло.

Я медленно и безучастно кивала.

Проступающие под глазами Селье черные вены растеклись вниз молниями.

Подавальщица ожила и как заведенная потопала к бару. Низко наклонившись, она вытащила из-под стойки ведро воды и швабру, а затем, намочив тряпку, начала механически протирать пол.

Дверь вновь распахнулась, и на пороге появился растрепанный Лионель. Зелень его глаз испарилась под натиском черноты зрачков. Он стянул припорошенную снежинками шляпу и прижал ее к груди.

– Какого дьявола тут произошло? – Лион с приоткрытым ртом оглядел трактир, полный бессознательных мужчин, разбросанного оружия и крови. После второго круга его вниманием завладела я, стоявшая в эпицентре переполоха лицом к лицу с Селье.