Книга Яд ночи, страница 68 – Алиса Джукич

Я долго бродил по лесу, цепляясь новым плащом от Dior об торчавшие тут и там коряги, пока сам не заметил, как добрался до дома семьи Стоун, в котором обосновалась Лекса.

Ветер растрепал волосы. Я двигался так быстро, что мир размывался цветной полосой. Пригладив пряди ладонью, достал из кармана брюк сигарету и зажигалку, закурив. В лесной тени вспыхнул оранжевый огонек, подсветив мое слегка раскрасневшееся после недавней трапезы лицо. Я подпер ближайшее к выходу из чащи дерево спиной и глубоко затянулся. Застывший во времени организм давно перестал воспринимать табак, но вредная привычка осталась со мной еще со времен смертной жизни, помогая успокаивать нервы.

К дому приближалась взбешенная Лекса. О ее плохом настроениесвидетельствовали поджатые губы и чересчур размашистая походка.

Бросив на землю недокуренную сигарету и затушив ее ботинком, позволил туману поглотить себя, отступив в чащу. Лекса шустро взбежала по ступенькам крыльца и внезапно остановилась, будто почувствовала, что за ней наблюдают. Она повернулась к лесу, внимательно приглядываясь к деревьям. Пришлось отступить еще глубже, чтобы она случайно не заметила мои очертания в тумане. Спасением стала взлетевшая в небо ворона, перетянувшая внимание Лексы на себя. Девушка вздрогнула от карканья и поспешила в дом, а я так и остался стоять, глядя ей вслед.

– Аллекса Коллинз, – произнес вслух ее полное имя. Оно немного горчило на языке, точно было неправильным, неподходящим. А может я привык называть ее по-другому.

Прошлое вновь застало врасплох, покачивая меня на волнах океана боли. Он был слишком глубоким и бескрайним, и я тонул в темных водах без возможности спастись. Вспомнилась собственная смерть от руки родного отца и брата, мучительное воскрешение, страдание от принятия нового себя – чудовища, призванного сеять гибель.

Я потерялся в лабиринте мыслей, как это часто и происходило. Из глубин самобичевания меня вырвал рев мотора. На подъездной дорожке Стоунов припарковался черный «лексус», и через минуту из него показался декан местного университета с охапкой белых лилий.

Мои клыки удлинились, болезненно впиваясь в нижнюю губу. Ревность застила алым взгляд, но я давно научился не реагировать на провокации судьбы. Я бы даже расхохотался ей в лицо, если бы все не складывалось настолько вопиюще похоже.

Харисон поднялся по ступенькам и нажал на звонок. Спустя несколько натянутых мгновений двери дома распахнулись. В проеме показались разодетая Лекса, любопытная Барбара и хмурый Генри. Благодаря острому слуху, я слышал все нравоучения придирчивого старика. Их комичность снизила градус напряжения, и я перестал ощущать остроту клыков.

Харисон протянул руку Лексе, я скрипнул зубами, надеясь, что девушка его отвергнет, однако она приняла обходительный жест.

Генри вернулся в дом, продолжая ворчать и между строк поливать уважаемого декана дерьмом. Лекса вдруг вырвала из хватки Аллана свою руку и встала на цыпочки, прижав ладони к его ушам. Их лица оказались в дюйме друг от друга, и я, ведомый ревностным инстинктом защитить свое,сделал шаг вперед, наступив на сухую ветку. Она хрустнула. Эхо подхватило раздражающий звук, разнося его за пределы леса. Лекса вновь воззрилась вглубь деревьев, ища ответы, но в этот момент декан предложил сесть в машину, и она отвернулась.