Книга Заложница. Черный корсар, страница 11 – Арина Теплова

Дождавшись покрова ночи и когда морской бой чуть стих, с русского флагмана тихо спустили шлюпку. Она быстро заскользила в пороховом тумане по бурлящей воде, которая пенилась от падающих ядер.

В лодке, едва различимой в ночном мраке, сидели четверо мужчин. Все они под страхом смертной казни присягнули молчать о том, что сейчас делали.

— Эта подойдет, — заявил твердо Игнатьев, указывая на небольшой кусок мачты, плавающей неподалеку.

— Гребите туда, — скомандовал мичман двум матросам.

Уже через несколько минут, Петр умело перемахнул через борт лодки и ухватился сильной рукой за деревянный обломок.

— Ну что продержишься на балке этой? — спросил его мичман.

— Да, благодарю, — кивнул Игнатьев.

— Удачи! И храни тебя Бог, — выдал громким шепотом мичман.

Один из матросов перекрестился.

Более не оборачиваясь к своим,Петр мощно начал грести от лодки прочь, крепко держась за кусок мачты корабля. Он плыл прямо к турецким кораблям, мрачно понимая, что назад пути нет…

Турецкий линейный корабль “Таус и Бахри”

Петра выловили только спустя четыре часа. И все это время он крепко держался за обломанную мачту и изображал усталого моряка, который едва жив. Благо воды Эгейского моря были уже довольно теплы в это время года.

Едва ему бросили канатную лестницу, он медленно тяжело взобрался на корабль, показывая свою усталость. Один из турецких офицеров в приметной красной феске с темной кисточкой и запыленном синем мундире, больно ударил его в плечо и неприветливо по-турецки спросил:

— Ты кто? Русский?

Сплевывая соленую воду, Петр замотал отрицательно головой.

— Турок?

Вновь Игнатьев помотал головой, вода стекала с его волос, и далее по его темной одежде, похожей на турецкую.

— Абхаз? Грузин?

Петр положительно кивнул, стряхивая с себя воду.

— Ты служил на стороне турок?

Молодой человек опять кивнул, чуть сгорбившись. Он знал, что не стоит показывать свою военную выправку, ибо грузины, которые служили у османов, в большинстве случаев были бывшими рабами или каторжниками и вряд ли могли похвастаться статью.

— Эфенди, он наверняка с наших турецких фрегатов, которые потопили сегодня русские, — заявил верзила, стоящий позади турка.

— Как твое имя? — спросил офицер в красной феске.

Петр откашлялся и промычал, показывая, что не может говорить.

— Немой? Ну-ка осмотри его рот, Батур! — велел офицер.

Верзила быстро выполнил приказ и отчеканил:

— Язык на месте. Врет, что немой.

— И я так думаю, — кивнул офицер, как-то гадко ухмыляясь. — Батур, отведи-ка его в трюм и допроси, как следует.

— Слушаюсь, эфенди, — поклонился верзила и, сделав знак рукой двум другим матросам, потащил мокрого Петра вниз по ступеням корабля.

.

Его истязали уже около часа. Но Петр ни разу не проронил ни слова. Он стойко выносил все пытки и лишь мычал, показывая, что не может ничего сказать. Наконец, в трюме появился турецкий офицер-эфенди, который допрашивал его еще на палубе.

— Батур? — обратился он к своему подчиненному, в тот миг, когда Петр от очередного удара в челюсть на миг потерял сознание.

— Молчит, как рыба, — ответил верзила. — Поверь, эфенди, никто бы не выдержал. Я то уж знаю, давно бы закричал. А этот только мычит, видать и впрямь немой.

— Не пойму тогда, язык то у него есть, — задумчиво выдал офицер. — А может он немой с детства? Уродился таким?