Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 154 – Ольга Обская

Натали не удивилась, что он обратился к Полю как к королю — мадам Монлюк слишком уверенно навела всех на ложный след: “цветок кофе” — значит, король. Однако Натали не находила ответ на другой вопрос. Почему её имя написано на крышке коробки? Кто и как мог узнать название коллекции ароматов, которые Поль посвятил ей? И что значат слова Боше о “проданных формулах”? Сердце сжалось от отчаяния: кто-то чужой, похоже, действительно добрался до них.

Поль, конечно, ни за что не поверит, что это Натали могла кому-то продать то, что им обоим так дорого. Но формулы были у неё. Она должна была беречь их как зеницу ока, но не уберегла. Она подняла на Поля виноватый взгляд, влажный от проступивших слёз, боясь увидеть в его глазах заслуженный укор. Эти ароматы — плод его труда и творческого вдохновения, нечто гораздо более ценное, чем любые деньги.Какая это боль для творца, когда воруют его детище! Но в глазах Поля она не увидела ни боли, ни укора — только тепло и немой призыв: не вздумай себя винить!

Тем временем “баклажан” распалялся всё больше и больше, грозил Боше, что за дебош и неуважение к королевским особам ей будет на веки вечные запрещён въезд в Хельбрук.

Боше огрызалась:

— Недалёкий вы бюрократишко! Это не король! Вы — спятили в своём подобострастии!

Пока они обменивались любезностями, Поль сделал то, на что не решалась Натали. Он мягко, одним пальцем, поддел защёлку коробки. Крышка раскрылась с тихим шорохом. Внутри лежали несколько изящных хрустальных флаконов. Правда, не настолько изящных, как тот, что подарил ей Поль. На каждом были наклейки с названиями: “Тс-с… это она”, “Мадемуазель и ворон”, “Поцелуй в траве”… Слова отозвались в Натали — и сладко, и больно. Это их с Полем шёпоты, их прогулки, их смех…

Он взял в руки один из флаконов, поднёс к носу — секундная пауза — и вдруг он рассмеялся. Не вежливо, не злорадно — а тем искренним, обезоруживающим смехом, который случается, когда обнаруживаешь в мире невозможную нелепость. Поль понюхал второй — и запрокинул голову, смеясь громче. У Натали в груди от этого смеха что-то оттаяло, дрогнуло — и она сама была готова рассмеяться, ещё не зная, над чем.

“Баклажан” и мадам Боше в одно мгновение перестали препираться. Стояли с приоткрытыми ртами, глядя на Поля. Он, подавив новый приступ смеха, совершенно вежливо спросил:

— Могу я полюбопытствовать, кто изготовил эти небесные парфюмы?

Боше встрепенулись, будто даже обрадовалась этому вопросу.

— Ваши конкуренты, разумеется, — фабрика “Делакруа-Номе”, — отозвалась она с оттенком победного довольства, будто наконец-то ударила туда, где больно.

— Нет-нет, позвольте внести коррективы, — раздался вдруг новый голос откуда-то из-за спины. — Изготовитель — не “Делакруа-Номе”, а, без ложной скромности, ваш покорный слуга.

Натали обернулась и с удивлением обнаружила, что в комнате находится ещё один “баклажан”. Видимо, его появление скрыл шум перепалки. И хоть его маскарадный костюм ничем не отличался от костюмов других “цветущих баклажанов”, тем не менее, его образ смело можно было назвать совершенством овощного гротеска. Нижняя часть лица, шея и — особенно! — уши сияли ужасающимилилово-сине-зелеными пятнами. Натали непроизвольно ойкнула. Реакция мадам Боше была ещё более выразительной. Послышался рык досады, в котором, похоже, даже проскочило крепкое словцо.