Книга Избранница особого назначения, страница 2 – Диана Рахманова, Екатерина Верхова

Мысленно я уже держала в руках древние артефакты, созданные лучшими умельцами империи, разбирала их магические плетения в залах отсечения и сверяла сетки с архивом. А после… А после создавала свои!

— Вот только, — опомнилась, — моя семья уже пятнадцать лет живёт в уединении. Правила этикета, принятые при малом дворе… Многие из них могли от меня ускользнуть.

Большинство. Мама дала мне лишь общие знания, а в приглашённых преподавателях по дворцовому этикету попросту не видела смысла. Признаться честно, я бы вообще могла не выходить из магилабов, но в благодарность за подаренные возможности придётся честно отыгрывать роль невесты наследного принца.

— Тебе не стоит об этом переживать, — принц Кристер мягко улыбнулся и приподнял подбородок, подставляя лицо закатным солнечным лучам.

А ведь его высочество был весьма хорош собой. Именно так описывали главных героев в рыцарских романах. Высок и широк в плечах, принц Кристер явно уделял время искусству владения мечом. Это чувствовалось и в его плавных, но уверенных и отточенных движениях.

Правильные черты лица притягивали, заставляли рассматривать и прямой нос, и чёткий контур губ с едва заметным шрамиком над верхней, и глубокий взгляд темно-серых глаз, и густые брови.

Человека,занятого судьбой империи, в нем выдавала лишь лёгкая щетина и отголоски бессонницы под глазами.

Я слышала о наследном принце от брата, который, бывало, выбирался и в столицу, чтобы уладить семейные дела. Лэйк уважал лорда Кристера, отмечал его активное участие во внутренних делах империи. И все то, что я знала об императорском сыне, никак не вязалось с предложением, которое мне было озвучено.

И все же. Императорские магические лаборатории…

Мама… Я слонялась перед дверьми её комнат уже полчаса и обдумывала каждое слово, которое стоит использовать в качестве аргументов «за». Глава нашей семьи отличалась непростым характером, острым умом и тяжёлым взглядом, над которым не менее тяжело нависала строгая густая и всегда идеально ровная чёлка.

Мы с братом больше походили на почившего голубоглазого и светловолосого отца, под темным и даже суровым взглядом матери поначалу терялись. После учились ему противостоять — в противном случае добиваться того, что для нас имело хоть какое-то значение, было невозможно.

И это стало первым и самым главным уроком Реббеки Эйдос, уметь разговаривать языком через рот. Вот так просторечиво.

Обычно мама, которая никогда не ратовала за излишний декорум, ещё добавляла, чем именно вместо рта предпочитают пользоваться в высшем свете. Говорила она об этом степенно и размеренно, что лишь усиливало вес сказанного.

Повторять эпитеты не решусь. Исключительно из-за отсутствия опыта наблюдения.

Лэйку противостояние давалось куда проще, и я всерьёз бы понадеялась на его поддержку, если бы он не отправился в восточную столицу ещё неделю назад. В Брамсбурге братец не только улаживал финансовые дела семьи, но и оставался на зимовку, потому разбираться с уговорами мне предстояло в полном одиночестве.

Почему мама могла выступить против моего отъезда в столицу? Причин множество.

Во-первых, сразу после смерти отца мы переехали в дальнее поместье. За все это время она ни разу даже за забор не вышла.

Будто бы взяла на себя обет, оплакивая почившего из-за магической лихорадки супруга. Она не просто предпочла одиночество, у неё выработалась настоящая аллергия и на столицу, и на высший свет, и даже на магию. Когда Лэйк решил перенять дела семьи, она выдохнула чуть свободнее, полностью погрузившись в своё одиночество.