Книга Ловушка для артефактора, страница 14 – Диана Рахманова

А потом взбудораженный мозг воспринял весь смысл услышанного.

Обида, гнев, жажда мести стремительно нарастали, а вслед за ними явилась мигрень. Первая вспышка гнева и всепоглощающей ненависти запомнились звенящей болью, разрывающей виски. Но сильней этой боли был страх — жуткий страх пропустить хоть каплю ценной информации. Так что я терпела, сцепив зубы, чтобы не выкрикнуть ни единого слова. Но с каждой новой фразой, с каждым ядовитым обертоном такого родного голоса в душе пускала корни ненависть, а боль все усиливалась, заслоняя от меня реальность.

Издалека доносился чей-то скулеж, но меня так сильно трясло, что я никак не могла совладать со своим телом и сосредоточиться на происходящем вокруг. Мысли о Лике вспыхивали ослепительно-ярко, отдаваясь нестерпимой болью в затылке. Перед глазами мелькали позорные воспоминания о том, как я кричала на неё, обвиняя в распутстве и требуя отозвать свои жалкие обвинения, а тем временем ядовитый голос мастера равнодушно шептал мне прямо на ухо: «…договорился с поварихой в академии, чтобы та подмешала ей кое-какие травки…»

Убью гадов! Уничтожу собственными руками!

Четкая мысль ворвалась в мой мозг раскаленной кочергой. Паника накрывала, как облако, и я разревелась. Меня прямо прорвало, и ком в грудине встал такой, что дышать сделалось невозможно.

— Ив, Иветта, — послышался ласковый и испуганный шепот Златы где-то на краю сознания. — Сейчас будет легче, потерпи, родная. Ещё немного!

Далекий голос еле-еле доносился до меня сквозь пелену боли, но я цеплялась за него, как утопающий за соломинку, в надежде на спасение. Горло обожгло жаром, дыхание перехватило. И вдруг все прекратилось. Боль ушла практически мгновенно, оставляя после себя звенящую пустоту.

Я очнулась на холодном полу. Открыв глаза и увидев родные лица, попыталась приподняться, но рухнула обратно, глухо застонав. Налоб легла прохладная ладонь склонившейся надо мной Златы, от которой пошло явно ощутимое тепло под негромкий, плохо различимый шепот целительницы.

— Спасибо, — поблагодарила я, как только почувствовала, что боль полностью ушла.

Злата вдруг всхлипнула, а через секунду заревела в голос. Горько и безутешно, как ребёнок, некрасиво скривив накрашенный шоколадно-красной помадой рот.

— Как же ты меня напуга-а-ала, — прорыдала блондинка. — Не смей так больше делать, поняла меня?! — И неожиданно дернула ворот моего платья, отчего не выдержавшие такого натиска пуговицы тут же полетели на пол. — Где, где эта гадость?

— Ай! Мне больно! — взмолилась я, хватаясь за поцарапанную шею, совершенно ничего не понимая. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь найти кулон, о котором говорили эти сволочи! — сверкнула глазами разъяренная девушка.

— Ив, ты разве не поняла, что Ролан нацепил на тебя артефакт, влияющий на разум? — напряженный взгляд зелёных глаз Таси сверлил меня, ища признаки вменяемости. — Его нужно снять как можно скорее.

— Все я поняла, — кивнула я и успокаивающе сжала руку Златы. — Но снимать его нельзя.

— Господи, неужели это влияние необратимо? — Некромантка схватилась за голову, с ужасом взирая на целительницу. Губы ее дрожали, словно она готова была заплакать.

Злата нахмурилась и вновь попыталась добраться до моего горла.

— Это не кулон! — отползла я как можно дальше. — Это серьги, серьги, Злата. И их нельзя снимать, потому что в них может быть заложена сигналка. Мастер сразу догадается!