Книга Право дракона, или его тайная невеста, страница 69 – Диана Рахманова

Секретарь неохотно потянулась к цепочке на шее и вытянула из-за ворота кулон, который я сразу же узнала. Блокировщик магии. На мгновение я замерла, удивление явно отразилось на моём лице.

— У меня… УМДП, — пояснила она, снимая кулон с неохотой, словно это был её единственный щит.

Узловая магическая дестабилизация потоков?! Редкое врождённое нарушение магических каналов. Неизлечимое.

Так вот почему наставник готов лично бегать за Элеонорой Хофман!

Я осторожно приступила к диагностике и первым делом отметила то, как впервые увидела воочию то, о чём раньше только читала в учебниках и слышала на лекциях. Магические каналы госпожи Хофман напоминали хаотичный лабиринт: потоки самопроизвольно перекручивались, образуя узлы, словно туго затянутые верёвки, пережатые в самых неожиданных местах. Это было похоже на настоящую катастрофу. Использовать магию в таком состоянии было не просто сложно — невозможно. Судя по магическому ограничителю, который она демонстрировала, женщина давно смирилась с этим фактом.

Но самое тревожное было в том, что в этих узлах скапливалась магическая энергия. Она словно застаивалась, неспособная выйти наружу. Это опасно! Если скопление достигнет критической точки, энергия может навредить. Именно поэтому осмотры при УМДП были обязательными, поэтому Учитель так пристально следит, была ли секретарь на осмотре. Ее недуг требовалрегулярного контроля, а узлы — периодического распутывания, чтобы предотвратить серьёзные осложнения, которые вполне могли оказаться летальными. Вот только если в повседневной жизни узлы почти не доставляли неудобств, ограничивая лишь использование магии, то попытки их распутать, вызывали сильнейшую боль. Боязнь целительского вмешательства у пациентов с узловой дестабилизацией была вполне объяснима: для многих процедуры становились настоящей пыткой.

Госпожа Хофман была напряжена до предела, сжав плечи и сцепив пальцы так, что побелели суставы. Даже во время визуальной диагностики она была словно натянутая струна, даже в её дыхании чувствовалась тревога — короткие, неровные вдохи, как у человека, который ждёт боли и пытается к ней подготовиться.

Встав за ее спиной, я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать дрожь в руках, и начала работу. Медленно, максимально сосредоточенно я подцепляла потоки один за другим, распутывая их так, чтобы не причинить лишней боли. Но, несмотря на всю мою осторожность, полностью избежать неприятных ощущений не удалось. Женщина иногда вздрагивала, издавала тихие, сдержанные шипения, а я каждый раз чувствовала, как по спине пробегает холодок. Я пыталась успокаивать себя, но факт оставался фактом: этот процесс был мучителен для неё, как бы я не старалась.

— Ну вот, думаю, я закончила, — наконец сказала я спустя полчаса, отступив назад.

Я вытерла мокрые ладони о юбку, пытаясь унять дрожь в пальцах. Напряжение постепенно отпускало, оставляя за собой слабость и неприятное покалывание в руках. Спина ныла от долгой неподвижности, дыхание оставалось сбивчивым. Я взмокла от усилий — процедура оказалась сложной, пациентке было больно, да и само осознание, что передо мной госпожа Хофман, только усиливало давление.

— И всё? — с удивлением спросила она, осторожно потянувшись, словно всё ещё ожидала новой порции боли. Её взгляд встретился с моим, на лице читалась смесь неверия и облегчения. — О боги, Айлин, я... чувствую себя совсем иначе! — произнесла она почти восторженно и добавила, словно не веря самой себе: — Мне совсем не было больно...