Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 47 – Ната Лакомка

– Как это – р-развестись? – она даже начала заикаться. – Ты о чём говоришь? Нас в церкви венчали… Мы теперь самим Богом связаны… Да и куда я пойду? – тут заикаться она перестала и заговорила напористо, даже зло. – К папаше? Так он меня если не прибьёт, то на улицу вышвырнет – что семью опозорила, от мужа сбежала. А на улице мне что делать? Попрошайничать? Или подол задирать за кусок хлеба?

– Не злись, не злись, – успокоила я её. – Я просто забыла, как у нас с этим сложно.

– Забыла… - хмыкнула Ветрувия, уже успокаиваясь, и заворчала: – Про развод-то ты не забыла…

– Это – общие сведения, – ответила я уклончиво. – Такое не забывается. Я частностей не помню.

Ветрувия чуть снова не споткнулась, глядя на меня с благоговейным ужасом:

– Нет, ты точно странная… – произнесла она, таращась. – Даже говоришь, как наш священник! Слушай, Апо, – внезапно загорелась она, – а давай уедем отсюда?

– Куда, например?

– В Сан-Годенцо! Или в Милан! – она так и подпрыгнула, а я опять заволновалась за сохранность яиц. – Если ты читать иписать научилась, – продолжала Ветрувия, – то можешь устроиться в какую-нибудь корпорацию переписчиком книг, или письма писать по заказу! Или богатея какого подцепишь! Ты же красотка! Тебя только приодеть немного – и за графиню сойдёшь!

Идею подцепить богатея я отмела сразу, а вот насчёт остального задумалась. Фермерша или варщица варенья из меня была – так себе. А вот писать письма, если тут поголовно все неграмотные… Но нет. Дело не в работе и даже не в заработке. Пока я здесь, есть надежда как-то вернуться домой. Как говорится – где зашёл, там и выйдешь. А уехав в Милан я точно умру в пятнадцатом веке, в Милане. И хорошо, если от старости, а не от аппендицита, чумы или войны. Да и сад… Он защищает. Он живой. Я ему нравлюсь. Вот это и называется – подцепить богатея! А не в Милане… юбку задирать.

– Нет, Труви, – покачала я головой. – Ехать куда-то – это не вариант. Денег у нас с тобой нет, до Милана далеко, да и там ещё – как повезёт устроиться. А здесь, всё-таки, крыша над головой. Есть, где переночевать. Есть, что поесть. Да и дом нас защитит. А в дороге всякое может случиться.

– Ты права, – согласилась Ветрувия, уныло. – И всё-таки, в Милане интереснее.

– Кто же спорит? Милан – это… – я чуть не сказала «столица моды», но вовремя прикусила язык.

Но мы уже пришли к дому, так что продолжать этот разговор необходимости не было.

Мы собирались залезть в дом через окно, уже привычным путём, но обнаружили, что обвалившаяся крыша портика куда-то пропала. То есть крыльцо было в наличии, столбы-подпорки стояли на месте, а вот крыша исчезла.

Я посмотрела по сторонам, но нигде не увидела даже трухлявых досок. Крыша словно испарилась.

Ветрувия задрожала так, что я велела ей поставить корзину на землю, пока яйца не превратились в омлет досрочно.

– Кто-то здесь был… – зашептала Ветрувия, затравленно оглядываясь.

– Ну, кто бы он ни был, а дело он сделал доброе, богоугодное, – утешила я её, – помог двум слабым женщинам. И я даже догадываюсь, кто.

– Кто? – спросила моя подруга с придыханием.

– Домик, это ведь ты? – позвала я, переходя на русский.

Груша тут же закивала мне, и я приветливо помахала ей рукой в ответ.

– Видишь? Ничего страшного, – сказала я Ветрувии. – Это наш дом. Сам обрушил – сам убрал. Замечательноекачество! Заходим.