Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 8 – Ника Цезарь

Вот только Ольга оговорку заметила и выводы сделала. Лучшее для гостей, а в другие дни он, значит, экономит… Похоже, у господина Крапивина дела не очень.

— Ты рассказывала про соседей, — напомнила девушка, пробуя щи под бдительным взглядом Груни.

— Точно, соседи! Через речку от нас земля князей Гарариных. Ой, сударынюшка, что за люди! Гордость нашего уезда! Старый князь — ух, человек суровый, как-никак бывший военный. Сам генерал-майор и в бытность молодости своей французов гнал. Его жена — княгиня Мария Николаевна, тоже из знатного рода будет, из Болконских она. У них двое сыновей. Старший всё в Москве, да Петербургах обитает, а младший — Александр Васильевич, здесь проживает. Говорят, он увлечен искусством: кистями да книжками балуется.

Закончила она мечтательным вздохом, в то время как Ольга, сама не заметив, умялащи.

— Вкусные! Очень! — похвалила она, отчего Груня зарделась и пододвинула к ней мясо. — Но ты не закончила о Мещериных…

— Старый граф уже три месяца как почил, царствие ему небесное! Добрый был человек. А сын его из столицы прибыл, — вновь поджала она сурово губы и отвела взгляд.

— А какой он человек?

— Мне это неведомо, сударыня. Попробуйте обязательно каравай. Как Глаша хлеб печёт – так никто не может!

Ольга, задумчиво кивнув, также сделала вывод и о младшем Мещерине. Похоже, тип он отвратительный.

— Есть ли в этих семействах девицы моего возраста?

— Нетуть, сударынюшка. У Харитоновых дочки уродились, да они уж давно замужние, а младшенькой всего восемь годков.

— А что ты скажешь о Пелагее? — тихо спросила Ольга.

— Раньше говаривали, что повезло девчонке. Старый граф приметил её ангельский голос и обучать премудростям взялся. Говаривают, что ничем она от дворянок не отличается: также воспитана, умна, начитана, но что проку теперь ей от ума? Старый граф ведь вольную ей так и не дал…

— А нынешний?

— Он её не отпустит, — сочувственно Груня посмотрела на девушку, что теребила кусочек хлеба. — Говаривают, Александр Васильевич пытался её купить, — гораздо тише добавила она, - маменька его, конечно, не в курсе была… Так Пётр Николаевич отказал ему!

— Бедняжка, — констатировала Ольга, понимая всю суть беды молоденькой девчонки, в теле которой теперь находилась. Сомнений у неё не осталось, она теперь Пелагея, только как привыкнуть?

— А что за человек ваш барин?

— Михаил Фёдорович-то? В юности иной был: весёлый, пригожий, всё со смехом да с шуткой, дядюшку своего часто навещал. Старый барин души в нём не чаял. А теперь… жизнь, видать, переменила. Службу тянул, титулярным советником числился, по чужим землям шатался да в Италии долго пробыл. Другим стал. А как наследство к нему перешло, всё досталось в упадке: сад не тот, крыши текут, крестьяне в долгах. Тяжко ему, видно, барство даётся. — Она оглянулась и добавила тише: — Строг он, справедлив вроде, да только веселья прежнего в нём нетути. Камер… камер…динер, тьфу, проговорился, что всё из-за разбитого сердца! Ну, разве пристало барину из-за любви убиваться? Глупости это! — осудила она его строго.

— Благодарю, было очень вкусно, но мне бы отдохнуть, — протянула Ольга, решивиз уважения к своему спасителю не перемывать ему кости, и отказалась от чая. Аппетит пропал, а в голове плясали мысли: они искали выход, но не находили.