Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 107 – Ника Цезарь

— Вот же Крапивин… жизнь мне портит! Никак сдохнуть не может! Но это ненадолго.

Пошатнувшись, он пошёл на кухню, где, схватив кувшин с колодезной водицей, вылил его себе на голову.

— Да что же это делается?! — возмутилась повариха.

— Молчи, сварливая! — рявкнул управляющий, с ясностью смотря вокруг. От Крапивина нужно избавиться, пока он не заговорил!

Слово барина — это не просто слова обычного крепостного или догадки… Крапивин — барин, после такого у Саввы будет прямой путь на висельницу, куда он совсем не хотел.

Подгоняемый тревогой, он переоделся в чистое и, оседлав коня, отправился в путь. Усадьбу Крапивина он знал как свои пять пальцев, потому ему не составило труда, оставшись незамеченным, подняться на второй этаж. По пути он слышал завывания прислуги и понял, что барин плох… Но полагаться на волю Божию он не стал, медленно скользнув в его комнату.

Моргнув парураз, он приноровился к тусклому свету. Тяжёлые шторы были задвинуты, и единственный свет был от огня, что плясал в камине.

Приближаясь к барской постели, он не сразу заметил девушку, замершую, словно статуя, перед Крапивиным. Она держала его за руку и молилась.

Она его ещё не заметила, и можно было бы ускользнуть, но страх и негодование толкали его к действиям.

Он бы приблизился к ней незаметно, да только под ногой его скрипнула половица, и Ольга стремительно обернулась.

— И что вы будете делать? — не выказывая страха, поинтересовалась Ольга. — Я закричу, и вас поймают…

— И что же ты не орёшь? — прищурившись, Савва ещё раз оценил ситуацию. Бросил взгляд на белого барина, на девицу и дверь…

— Хочу вас понять… Зачем?! Откуда столько ненависти к нему?

— Этот гадёныш меня уволил с такой рекомендацией, что я бы в жизнь управляющим не устроился! Выгнал в одном исподнем на посмешище крепостных, этого скота! Мне пришлось связаться с конокрадами и жить в лесу! — заводился он, пока девушка неподвижно стояла перед ним.

— Так вы сами воровали и сами во всём виноваты!

— Он тоже не был рождён для этой роли, и только счастливый случай подбросил богатство… А чем я хуже?! — ревел он, приближаясь к ней.

— А где двести рублей?

— Что? — озадачился он вопросом, замирая.

— Пятьдесят рублей серебром были под половицей в сенях, триста пятьдесят рублей были в ассигнациях в стуле, где ещё двести, Савва Игнатьевич?

Мужчина растерялся, сбавляя обороты.

— Так я это… проиграл их в кар… — не договорив, он ухнул на пол к её ногам.

— Наконец-то… — выдохнула Ольга, пошатнувшись от напряжения.

— Вы всё слышали, Фёдор Алексеевич? — крикнул Дмитрий исправнику, который вместе с приставом зашёл в комнату.

— Да, ваше сиятельство. Этого вполне достаточно. Он у нас как миленький запоёт, — подхватив Савву, пристав вытащил его из спальни, пока исправник, ещё немного помявшись, переводил смущённый взгляд с сударыни на барина, который бледностью своей больше походил на покойника.

— Сударыня, крепитесь! — проговорил он и поспешил откланяться, оставив Ольгу наедине с Дмитрием.

— Пелагея, — потянулся к ней князь, но взмахом руки она остановила его.

— Не надо. Прошу вас, уйдите. Меня сейчас ничего не интересует, кроме него, — она с грустью присела на постель подле Михаила.

Её внимание было сосредоточено только на нём, словно это могло удержать его на грани жизни и смерти. Она только краем уха улавливала звуки: мягкие шаги, тихий щелчок двери, суету прислуги, что периодически заходила в комнату и не решалась окликнуть Ольгу.