Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 63 – Полин Мур

Во-вторых, Кристиан-таки затащил меня на фильм ужасов, которые я никогда не смотрю. В основном, потому что на самом деле я такая же трусиха, как и Луиза. Поскольку я знала о своей слабости к страху, мне казалось, что это была жестокая шутка судьбы. Сначала я говорила себе, что это всего лишь кино — он не может причинить мне вреда. Но на самом деле, каждое секундное движение на экране вызывало у меня нервный тремор. Я залезла в кресло, как в бронежилет, готовая к любому нападению.

Свет погас, и я, словно застрявшая в собственном теле, поняла, что отступать слишком поздно. Звук нарастающего стиля музыки морозил мне хребет. Звук резкого удара распугал всех в зале, но в первую очередь — меня. Я едва держала себя в руках, чтобы не вознестись к небесам от ужаса.

На экране умерла первая жертва, и я замерла, зная, что не смогу пережить еще одну подобную сцену. Сердце стучало так, как будто стремилось вырваться наружу. Я могла бы представить, как оно выпрыгивает из меня и убегает в соседний зал за комедией.

Кристиан сидел рядом и, казалось, наслаждался каждым моим вздохом, который постепенно переходил в удушающий хрип. А его смех только добавлял масла в огонь моих страданий. Вокруг меня раздавались комментарии; мои друзья были настоящими клоунами на фоне этого ужаса. Каждый глухой звук на экране вызывал у них хохот, а у меня — желание исчезнуть в дыре. Я пыталась солидарно ухмыльнуться, но на самом деле мои губы тряслись от страха. В какой-то момент, когда мы достигли кульминации, я была готова встать и покинуть зал. Но в ту же секунду наэкране раздался предсмертный крик, и я поняла, что в корне изменила свою жизнь. Я, как морская черепаха, прижалась к своему панцирю и уже готова была вскрылся в нём от шокирующей реальности, когда на экране появилось нечто такое, что заставило бы и мою милую сестричку броситься в бегство. Повествование подходило к концу, и я выдохнула, осознав, что всё мыслительное пространство занято страхами за пределами экрана. В итоге экран погас, и я почувствовала, как невидимые оковы страха начинают отваливаться. Я вырвалась на свободу из своего убежища, как будто сделала шаг в новую реальность.

Свет в зале включился, и толпа вокруг меня выглядела совершенно счастливыми. Моё негодование нарастало — ведь именно я была живой мишенью для этих шуток. На протяжении всего фильма я думала, что словлю инфаркт, а мои друзья просто смеялись над моей реакцией.

— Я столько твоих фоток сделал, глянь, — смеясь, произнес Стэнли, а затем протянул мне телефон. Учитывая, что сейчас я в теле Холмса, а он является для всех опасным-загадочным-мрачным-холодным парнем, я могла использовать эти фото в своих интересах.

— Отлично! Скинь их мне на почту, я вставлю их в статью для следующего выпуска.

Улыбка пропала с лица блондина.

— Даже не думай их куда-либо выставлять, Эшфорд.

— Да ладно тебе, будет весело! — произнесла я его же слова перед началом кино.

Парень отвесил мне слабый подзатыльник и потянул к выходу из торгового кинотеатра. С Молли и Стэнли мы разошлись на перекрестке. Парень вызвался проводить мою подругу до дома, а мы с Кристианом направились в одну стороны, так как расходится нам надо дальше. Весь наш путь мы молчали. Меня тревожили мысли о маме, но я никак не решалась заговорить с ним о ней. Зима окутала город белоснежным покрывалом еще сильнее, и вокруг царила тишина, которой не существовало в другие времена года. Даже ветер, который обычно носился по улицам, казалось, затаился под тяжестью снега, который хрустел и искрился под нашими ногами, создавая музыки, подчеркивающую момент раздумий. На вдыхании холодного воздуха чувствовалось что-то особенное, и в этом холоде пряталась не только свежесть, но и мой внутренний холод.