Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 129 – Полин Мур

— Сволочь, — произнес он.

Отец Кристиана пришел в себя спустя пару секунд, замахнулся и ударилпарня (в моем теле) по лицу, а я в этот момент взяла с пола упавшую с подоконника вазу и разбила ее о его голову. Мужчина медленно повернулся ко мне лицом, пару раз моргнул, а затем упал сначала на колени, а затем всем телом на пол, потеряв сознание.

Меня накрыла паника.

— Я… я уб.. убила его…? — прошептала я, приложив дрожащие ладони к лицу.

Кристиан подошел к нему и приложил два пальца к его шее.

— Нет, он жив. На, — он кинул мне свой телефон. — Звони в полицию.

Парень начал что-то искать в своих ящиках, а через секунду достал большие веревки и начал связывать руки и ноги мужчины.

В дверном проеме показалась Луиза. Я быстро подошла к сестре и обняла ее.

— У тебя… к-кровь…, — прошептала она.

— Это пустяки. Со мной все хорошо, видишь?

Через десять минут приехала полиция. За это время мужчина пришел в себя. Еще через десять минут приехали Лаванда и Логан. За это время мы уже успели обработать все раны, а Луизу отправили домой на такси.

— Господи…, — прошептала миссис Холмс, увидев меня (в теле Кристиана). — Это моя вина… Он же предупреждал, что объявится. Мне нужно было сидеть дома…

— Лаванда, прекрати. В том, что случилось нет твоей вины, — Логан приобнял ее за плечи. — Вы как? — теперь он обратился к нам.

— Все в порядке, — ответила я.

— Я тоже, — хмуро ответил Кристиан.

— Извините, мадам, Вам нужно проехать с нами в участок, — обратился полицейский к маме Кристиана.

— Хорошо. Логан побудешь тут?

Мужчина кивнул.

Они уехали, Логан скрылся на кухне готовить ужин, а мы с Холмсом остались на втором этаже в его комнате.

— Черт…, — Кристиан был зол. На отца, на ситуацию, на себя. — Прости меня…

— Кристиан…

— Это я виноват.

— Послушай меня…

— Если бы не я, то все было бы…

Я подошла к нему и прижалась, затаив дыхание. Из глаз медленно текли слезы. Я чувствовала его сердцебиение. Мне просто хотелось быть рядом. Поэтому, чтобы он наконец отвлекся от чувства вины, я взяла его лицо в свои руки и осторожно коснулась своими губами до его.

— Это не твоя вина. Ты не знал, что так получится. Единственный, кто здесь виноват это…, — я запнулась. — Ты не он. Никогда не был и не будешь. Ты Кристиан. Добрый, честный, замечательным Кристиан, в которого я влюблена. И, который, будет моим парнем, если, конечно, твоепредложение еще в силе, — заглянула ему в глаза.

— Ты… то есть… конечно, — он слабо улыбнулся и прижал меня ближе к себе. — Осталось только самое малое – вернуться обратно в свои тела.

Я горько усмехнулась.

Да… Действительно, это самое малое…

Кристиан в теле Виолетты

Рождество всегда казалось мне временем хрупких, почти прозрачных надежд. Говорят, в эту ночь принято загадывать то, чего жаждешь всем сердцем, и, будучи ребенком, я из года в год повторял один и тот же безмолвный ритуал. Мое желание не менялось: я просто хотел, чтобы мы стали «обычными». Я мечтал о той тихой, почти скучной идиллии, которую видел в окнах чужих домов.

В моих мечтах отец, возвращаясь с работы, не приносил с собой тяжелую, удушливую тишину или запах надвигающейся бури, а просто целовал маму в щеку. Я представлял, как он стягивает галстук и идет на кухню, чтобы помочь ей с ужином, и как звон столовых приборов перекрывается обыденным, теплым смехом. Я хотел сидеть за одним столом, чувствуя себя в безопасности, и наперебой рассказывать о том, что произошло за день, зная, что меня слышат. Мне до боли хотелось, чтобы мои рисунки – те неумелые, искренние клочки бумаги, в которые я вкладывал всю свою душу, – не летели в мусорное ведро, едва я отвернусь, а бережно крепились к дверце холодильника, как самые важные сокровища в мире. Я просто хотел дома, в котором дышат любовью и уважением, а не страхом.