Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 110 – Полин Мур

Я помог ей снять мокрую одежду, после чего снял с себя кофту и кое-какпомог ей одеться, а затем завернул в плед.

— И чт-то нам д-делать? — прошептала она.

Я притронулся к ее лбу. Жар поднимался.

— Придется переждать ночь здесь и надеяться на то, что мимо будет проезжать машина. Идти пешком опасно, — ответил я.

Я произнес эти слова, но внутри меня всё сжималось от тревоги. Я понимал, что это не лучший вариант, но другого выхода не было. Я аккуратно обнял её, стараясь передать хоть немного своего тепла. Мои руки скользили по её спине, и я чувствовал, как её тело дрожит. Я гладил её, как будто это могло помочь, как будто моя забота могла согреть её в этой ситуации. Я говорил себе, что всё будет хорошо, что мы справимся, но в глубине души понимал, что ситуация критическая.

Виолетта прижалась ко мне, и я почувствовал, как её дыхание становится всё более прерывистым. Я продолжал гладить её по мокрой голове и рукам, стараясь успокоить, хотя сам был полон волнений. Я не знал, сколько времени прошло, но метель за окном не утихала. Снег продолжал падать, и я понимал, что мы находимся в ловушке, окружённые белым безмолвием. Я смотрел на неё, и в какой-то момент заметил, как её веки начали медленно опускаться. Она пыталась бороться с усталостью, но вскоре её тело сдалось, и она уснула, прижавшись ко мне. Я чувствовал, как её дрожь не утихает, даже когда она погрузилась в сон. Это было мучительно – видеть, как она страдает, и не иметь возможности помочь.

Я продолжал держать её в объятиях, стараясь согреть, но холод пронизывал нас обоих. Я пытался понять, как долго мы уже здесь, но время потеряло для меня всякий смысл, а телефон окончательно разрядился. Я просто сидел, обняв её, и молился, чтобы кто-то проехал мимо, чтобы кто-то заметил нас и пришёл на помощь. Каждый раз, когда я чувствовал, как её тело дрожит, моё сердце сжималось от страха. Я не мог позволить себе думать о худшем. Я чуть опрокинулся назад и когда убедился, что Виолетта точно уснула, тяжело выдохнул.

— Знаешь, Эшфорд, я так влюблен в тебя, что только сейчас осознал, насколько влип.

Я продолжал гладить её волосы, шепча успокаивающие слова, хотя знал, что она не слышит. Я просто надеялся, что моя забота как-то дойдёт до неё, что она почувствует, что не одна, что я рядом, и что я сделаю всё возможное, чтобы спасти её. Я автоматически наклонился и, взяв ее(свое) лицо в руки, прильнул к холодным, но нежным губам. Мои глаза загорелись, а внутри вспыхнул огонь, когда я снова ощутил этот прекрасный вкус черники.

Будь я проклят, если когда-нибудь отпущу ее…

Утро пришло тихо, как будто мир вокруг нас замер в ожидании. Я проснулся от ярких солнечных лучей. Сначала я не мог понять, что происходит, но вскоре осознал, что это не просто сон. Я открыл глаза и увидел, как снежинки медленно продолжают падают на стекло, создавая белоснежный покров вокруг нашей машины. Внутри было холодно, и я почувствовал, как мороз проникает в каждую клеточку моего тела.

Я повернулся к Виолетте, и сердце сжалось от тревоги. Она всё ещё спала, но её лицо выглядело бледным, а губы приобрели неестественный синими. Жар, который я надеялся, что спадёт, так и не утих. Я чувствовал, как её тело продолжает дрожать, даже когда она была в глубоком сне. Я понимал, что она чувствует себя всё хуже. Я попытался разбудить Виолетту, осторожно погладив по щеке. Она открыла глаза, и в них я увидел ту же растерянность, что и у меня. Я хотел сказать ей, что всё будет хорошо, но слова застряли в горле. Я не знал, как её успокоить, когда сам был полон волнений.