Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 100 – Полин Мур

— Сейчас не время для вечеринок! Нам нужно придумать последнее мероприятие! — грозно произнесла она.

Сейчас должно случиться самое интересное. Урок истории, на котором Виолетта станет преподавателем. Я, Стивен и Молли помнят, как сильно она не любит этот предмет. Я также помнил, как мнения о значении истории в нашей жизни вызывали у Эшфорд лишь недоумение. Именно поэтому я пытался сделать все, что мог, чтобы в ее голове появились хоть какие-то знания. Виолетта нервно перебирала записки, уверяя себя, что все будет хорошо. Я задался вопросом: как можно преподавать то, что ты ни разу не интересовался? Но я не собирался ее осуждать. Наоборот, я был полон решимости поддержать её, несмотря на свою тревогу. И здесь я был встревожен не за то, что моя репутация может быть подпорчена, а успеваемость в рейтинговой таблице снижена, а за то, что у Виолетты при такомраскладе может случится паническая атака.

В классе она выглядела немного нервно. Я сидел на последней парте, наблюдая, как она споткнулась о свои же слова. каждый вопрос, который она задавала, лишь усугублял ситуацию. Ребята начали переглядываться, кто-то усмехался, а кто-то демонстративно зевнул. Виолетта (в моем теле) становилась всё более расстроенной, и я видел, как она теряет уверенность.

— И это его хотели отправить на конкурс? — начали перешептываться девушки, сидящие передо мной.

— Да уж, полный позор. Хорошо, что в итоге не отправили, — другая хихикнула.

Не могу сказать, что я ожидал этого от Эшфорд. Она всегда была такой веселой и жизнерадостной, но сегодня в ней не было ни капли той уверенности, которая так от нее и исходила. Мне стало ее жалко, и я понял, что терять время нельзя.

— Может мы сами как-то почитаем учебник…, — произнесла другая девушка с другого ряда.

— Д-да, конечно, — тихо ответила Смурфетта.

Взяв себя в руки, я поднял руку и, поднявшись с места, подошел к ней. Взял за руку, молча кивнув. Я начал рассказывать о ключевых событиях, старался сделать всё живо и интересно. Расшифровывал сложные моменты, ставил вопросы, вовлекая класс в обсуждение. Виолетта постепенно расслаблялась, а в глазах ее появлялся блеск. Где-то она вставляла свои фразы, которые мы заучили вчера.

Когда урок закончился, мы последние вышли из класса.

— Спасибо, — произнесла Эшфорд. Она не смотрела на меня, как и я на нее, но по интонации я понял, что она улыбается.

— Не за что, — ответил я. — Ты как?

— Я не справилась.

— Ты не справилась.

Виолетта рассмеялась. Через секунду я был крепко прижат к ее (своему) телу.

— Какие планы на оставшийся день? У нас больше нет уроков, — произнесла она, смотря на меня сверху вниз.

Честно признаться, я опешил. Мы не так часто находимся настолько близко друг к другу. В этот момент мир вокруг снова остановился, и все звуки затихли. Ее глаза сверкали, а смех словно заполнил весь воздух.

— В кафе? Или можно поехать домой, — произнес я. — Подумать над проектом.

— Окей!

Мы с Виолеттой вывалились из школы ближе к половине двенадцатого, слегка уставшие, но довольные. Оушенбрук, конечно, город небольшой, и обычно зимой он тонет в какой-то меланхолии, однако сегодня даже кривые домишки вдольглавной улицы казались ярче, а заснеженные ели сверкали, словно их кто-то специально обсыпал блестками.

Виолетта шла рядом, укутанная в мой огромный шарф (который, кажется, поглотил половину ее лица), и постоянно щурилась.