Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 110 – Виктория Цой

— Прямое попадание! — заливаясь от смеха, прокричала я.

Стряхнув с себя последние остатки снега, Вадим взглянул на меня. Уголки его губ дрогнули, а в глазах заплясали бесенята. Медленным шагом Дегтярев направился в мою сторону.

— Ты что собираешься сделать? — с опаской спросила я.

— Хочу отдать долг, — его улыбка стала шире.

— Какой еще долг? Ты мне ничего не должен, — я сделала шаг назад.

Вадим ничего не ответил, лишь продолжал улыбаться и подходить ближе. Я не успела вовремя среагировать, а он уже повалил меня на мягкий сугроб, обнимая за талию.

— Я хочу отдать долг.

Я невольно облизнула губы. Красивые серо-голубые глаза, которые только что лукаво блестели, вдруг потемнении и переместились на мои губы. Егоулыбка спала с лица, исчезла ямочка. Сократив едва заметное расстояние, между нами, Вадим с жадностью прильнул к моим губам, проникнув языком в рот. В такие моменты я переставала о чем-либо думать. Мир превращался в бесформенное пространство, где существовали только двое: я и человек, нагло укравший мое сердце. Наверное, это и есть то самое счастье, о котором говорят все вокруг. Наверное, это и есть та самая любовь, которые испытывают люди. Именно в такие моменты начинаешь по-настоящему ценить жизнь.

Заходили мы домой промокшие, зато очень довольные. Раздевшись, приготовили вместе ужин, состоявший из мяса и овощей. Несмотря на холодную погоду за окном, в душе горело истинное тепло. Мы разговаривали обо всем на свете: о наших семьях, детстве, друзьях, увлечениях. Впервые, Вадим открыто говорил о своей матери.

— Какая она была? — спросила я, вырисовывая невидимые узоры на его руке.

Мы разместились на ворсистом белом ковре перед камином. Вадим сидел, облокотившись на диван, а я лежала у него на коленях. Рядом стоял столик с нарезанными фруктами и сыром. В воздухе витала чарующая атмосфера романтики.

— Добрая, мягкая, — легкая улыбка от воспоминаний коснулась его губ. — Самоотверженная. Когда врачи поставили мне диагноз и мы переехали в чужую страну, она находилась рядом и очень скучала по Максу.

— А Макс?

— Он тоже скучал, однако становясь старше меньше нуждался в маме, — Вадим сжал челюсти. — Воспитание отца сделало его таким. Из невинного ребенка брат превратился в настоящего эгоиста.

— Ты ненавидишь отца? — догадалась я. Я легонько сжала его запястье.

— Он все сделал для этого. Деньги портят человека.

— Но тебя же они не испортили.

— Нет, — Вадим покачал голой. — Не испортили.

— Потому что у тебя другие ценности.

— Да.

За это я и полюбила этого человека. Для него деньги являлись бумажками.

— Чем занималась твоя… ваша мама?

— После того как мне сделали операцию и находиться в стенах больницы не было необходимостью, мама нашла себе занятие по душе, которое стало еще одним смыслом ее жизни. Она начала заниматься волонтерством. Помогала людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Выезжала на поиски пропавших, по праздникам раздавала с такими же волонтерами еду.

— Правда? — удивилась я, приподнимаясь на локтях.

— Правда, — Дегтярев многозначительно улыбнулся.

— Самоотверженность.

— Самоотверженность, — подтвердил Вадим, целуя меня в лоб.

— А почему вы не вернулись домой? К семье?

Я чувствовала себя маленькой любопытной девочкой, которой было интересно все. Сейчас, когда между нами казалось, не осталось запретных тем, я хотела поближе узнать этого человека. Я хотела знать о нем все, включая самое мелкое предпочтение. Что он любил на завтрак? Какой температуры пил молоко? Любимый фрукт или овощ? Зима или лето?