Книга Прошлое (не) исправить, страница 28 – Виктория Цой

На мне длинная серая футболка Соколова, а под ней одни трусики. Чувствую себя уязвимой и жалею, что не настояла заехать в общагу за домашней одеждой. Одних шорт мне было бы достаточно. От одной лишь мысли, что он снова ко мне прикоснётся, становится не по себе. Заниматься этим снова я не готова: ни сейчас, ни завтра, ни вообще в ближайшее время. К счастью, Богдан проваливается в сон первым. Я же не могу уснуть,вспоминая свой первый раз. Я думала, он будет нежен со мной. Опираясь на свой опыт, будет знать, как всё сделать максимально правильно и с минимальной для меня боли. Думала, он отнесётся с пониманием. Смотрю на него спящего — и сердце сжимается. Красивый Богдан Соколов, тот самый принц, заблудившийся в стенах универа, беззаботно спит, а рядом с ним я, влюблённая по уши его малышка. Может, я зря себя накручиваю и слишком много думаю об ощущениях? Ведь первый раз всегда больно. Агафонова рассказывала, её первый раз она вообще мечтает забыть. Она вместе со своим парнем гуляла в лесу. Вокруг было тихо. Они начали целоваться, возбудились и решили прямо там, на земле, предварительно постелив ветровку, заняться сексом. Оксе было больно, даже неприятно. С тем парнем у неё было несколько раз, и с каждым разом становилось лучше.

Сон настигает моё сознание далеко за полночь.

Ночью я плохо сплю, беспокойно просыпаюсь, всё время посматривая на часы. Первая пара — практика, поэтому опаздывать никак нельзя, иначе препод Иван Петрович не пустит в аудиторию, а это означает одно — зачёта не видать. А зачёт у Ивана Петровича получить очень сложно, почти нереально. Окончательно просыпаюсь, когда часы на стене показывают семь утра. Открываю глаза и первым делом замечаю улыбку Богдана. С утра он выглядит мило. Даже с заспанным лицом остаётся неотразим.

— Доброе утро, малыш, — шепчет на ухо Богдан.

— Привет, — улыбаюсь я.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую его эрекцию. Целует в шею, трогает между ног. Эти прикосновения кажутся неуклюжими. Наверное, я должна возбудиться? Вместо этого напрягаюсь, спросонья вспоминая вчерашний первый раз и мысленно содрогаясь.

— Повернись ко мне спиной, — сбивчиво шепчет. — Хочу тебя, малышка.

Я молча повинуюсь, пока он достаёт из тумбочки презерватив.

Никаких ласк и прелюдий, никаких нежных слов о любви. Он грубо мнёт мою грудь и рывком входит в меня. Твёрдые толчки, сопровождающиеся болью. Я не чувствую ничего, кроме боли и них. Я повторяю себе: я ведь люблю его, и секс — не главное. Дыхание Богдана учащается. Он ускоряет темп. Я жду, когда же это всё закончится. В отличие от вчерашнего вечера, этот раз длится дольше. Нет, это длится вечность. Наконец я чувствую, как он достигает пика и содрогается во мне.

— Тебе понравилось?— спрашивает он, перекатившись на спину. Я натягиваю одеяло до самого подбородка.

— Всё было хорошо.

— Сходи в душ, я отвезу тебя в универ, а сам заеду к отцу в офис. — Он довольно улыбается, целует меня в щеку и скрывается в ванной.

Хотя бы на этот раз мне не так больно. И я не плачу. Несколько минут смотрю в идеально белый потолок, слушая шум льющейся воды. Второй раз правда лучше.

Позже я тоже привожу себя в порядок, смывая под горячей струёй воды остатки утреннего совокупления. Именно это слово я употребляю, на другое не поворачивается язык. Я задаюсь вопросом: почему мы не принимаем душ вместе? У него достаточно большие ванные, и на первом, и на втором этажах. Ответа я не знаю…