Книга Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки, страница 246 – Екатерина Стрелецкая

– Ты всё правильно поняла, Диана. И промолчать особо не получится...

Похлопав Кроденера по спине, я убрала защиту: – В таком случае предлагаю «сделать красиво»! Я сейчас всё это аккуратненько доломаю, лишние знаки уберу, наш скрою. Запретительные тоже затру, чтобы лишний раз не дразнитьгусей. Даже если ваши маги попробуют починить, ничего не выйдет – гарантирую. А потом, когда Призывателю натолкаем альтернативно орехов по самые гланды, чтобы другим неповадно повторять его достижения было, всё восстановлю. Следов не останется.

– Как хорошо, что в твоих планах нет ограбления королевской сокровищницы! Иначе Управление сыска, Тайную полицию и разведку точно расформировали за бесполезностью.

– Так-то я могу, но не хочу. Неинтересно, да и законы нарушать не люблю. Разве что иногда обходить в свою пользу.

– И дальше «не хоти», пожалуйста! – взмолился Кроденер. – Нам всем хватает и текущей головной боли. В каждом из ведомств.

– Ну, если вам понадобится когда-нибудь что-нибудь откуда-нибудь вынести, вы знаете, к кому обращаться! – подмигнув старику, я подошла к Вратам.

Арка завибрировала и начала покрываться трещинами. Э-нет, я, конечно, тот ещё мастер-ломастер, но не сегодня. Затирать «ненужные» символы под руководством Кроденера пришлось через три слоя пространства, перетекая из одного воплощения в другое. Естественно, предварительно поставила два уровня защиты, чтобы случайно не пришибло, если эта махина решит всё-таки разрушиться. Были у меня на неё свои планы.

Отряхнув руки, я вернулась к Кроденеру: – Готово! Или ещё что-нибудь удалить?

– Я символику и язык знаков знаю хорошо, так что ошибок нет. Теперь к твои странным мертвецам?

– Верно. Поделитесь, чей дух смутил ваш нюх возле развалин?

– Был такой... деятель... – словно выплёвывая каждое слово, начал свой рассказ Кроденер. – Лотус Беренгар. Талантливый некромант – экспериментатор. Уникум в своём роде. Обычно некроманты идут либо в упокоители, либо в ищейки, либо остаются практиками в лабораториях, изучая останки более глубоко, чем эксперты. Редко кому удаётся сохранять интерес и к розыскной работе, и к практической. Беренгара интересовало и то и другое, вот только «углубился» слишком сильно в свои исследования и перешёл границу допустимого. За что был пойман и казнён. По крайней мере, я был в этом уверен, пока не ощутил его ауру. Причём её пытались стереть, так что, Диана, признаю свою ошибку – после того, как ты разрушила дом-лабораторию, кто-то приходил зачищать следы, но почему-то не преуспел в этом. Хотя очень старался.

– А можно поподробнее, насколько глубоко пал в своей бесчеловечности Беренгар?

– Вначале он приходил к умирающим и пытался подчинить себе их души, чтобы вернуть потом обратно, сделав из них своих марионеток. Затем продолжил свои эксперименты на живых и здоровых.

Как хорошо, что у меня родные волосы плотно прилизаны и закреплены невидимками, а сверху придавлены париком.

– Как давно он был «якобы казнён»?

– Двадцать один год назад, – с ходу ответил Кроденер. – Я наблюдал за его казнью, а теперь думаю, что некто сумел навести очень качественную иллюзию.

По классике жанра цифры у меня не сходились. Условно принцип создания некромортусов был похож, но Атенайя к тому времени уже несколько десятков лет, как умерла. Последователь? Тоже может быть... Чем сильнее переходит маг «на тёмную сторону», тем уродливее и извращённее становится его магия. Как раз подходит под описание некроманта с деформированной магией. На Кроденера было страшно смотреть – настолько сильно скорбь превратила его лицо в неподвижную маску.