Книга Бальмануг. Невеста, страница 99 – Полина Лашина

"Он на самой помолвке хоть подойдет ко мне?". Не то, чтобы ей это было нужно, но как насчет того, чтобы сам Лернавай своим поведением не бросал тень на них всех? И на их же дурацкую затею с помолвкой?

– Здесь очень красивое ожерелье, – сообщил немного удивленный Кагматт-старший, подвигая коробку в сторону Хелен. – И серьги* с браслетом. Изумительный изумрудный комплект, подходящий под цвет твоих глаз.

(*"Серьги" в этом мире скорее как каффы, для них не прокалываются мочки)

– Даже не сомневалась, что у эйра Лернавая отменный вкус на женские украшения, – сдержанно ответила Хелен, не глядя на коробочку. Но дальше не сдержалась. – Наверное, благодаря частой практике и большому жизненному опыту. Да и память у него, получается, все еще хорошая, раз запомнил и учел цвет моих глаз при выборе подарка.

Да, получилось дерзко, комплименты сомнительные, но раз жених не снизошел до нее, то можно и позлословить.

Губы герцога дрогнули, но удержались от улыбки. Кагматт покосился в сторону занятого родственничка и позвал:

– Раймонд, ты хотел поговорить с Хелен.

"О, боги! О чем? И я-то не хотела!" – девушка стиснула пальцы рук, лежащие на коленях.

Лернавай завершил разговор с Верчилом и подошел ближе, подтянул соседнее гостевое кресло к столу и устроился рядом, заставляя девушку нервничать. Однако он не сразу начал говорить, вначале нахмурился и тер лоб ладонью, будто что-то вспоминая.

– Хелен, ты можешь назвать книгу, откуда переписываласвои обереги? – наконец-то спросил он, когда накал тревожного ожидания в девушке уже подобрался к красной зоне.

– Что?! – опешила Бальмануг.

Во-первых, дознаватель впервые назвал ее по имени, что уже странно звучит в его исполнении. Во-вторых, его тон был не презрительным, как обычно, а каким-то... уставшим? В-третьих, какие еще у нее обереги? Какая книга? О чем он, вообще, говорит?

"У Лернавая на радостях от скорой смены семейного статуса, случаем, крыша не поехала? Или так заработался, что с кем-то меня путает?" – еще больше напряглась девушка.

Мужчина, сидящий рядом, потянулся за картонной папкой, что лежала на столе перед ними, открыл, достал лист бумаги и положил перед девушкой. И она с волнением узнала свой рецепт торта, написанный когда-то на русском языке, и который изъял дознаватель на очередном допросе. Вернее, сейчас перед ней лежала копия, которую она переписывала тогда по памяти, там еще приписка внизу была: "Лернавай – еще та сволочь! Минздрав предупреждает: не связывайтесь с ним! Опасно для ваших нервов". Жаль, что она в свое время не вняла своим же советам, оказалась слишком крепко связана с этим мужиком.

– Вот. Из какой книги ты переписывала эти тексты? Где она находится? В библиотеке родового поместья твоего отца? Можешь вспомнить ее название?

Хелен сглотнула. Что ей теперь делать со своей ложью, которая когда-то была слеплена наспех? Что говорить?

– Кхм, я не помню.

– Но ты переписывала эти тексты вновь и вновь уже в столице, то есть после потери памяти. Значит, помнила для чего они? Может, постараешься вспомнить саму книгу? Хотя бы ее внешний вид? – уговаривал Лернавай, чуть наклонившись в ее сторону.

"Да уж! Слишком хорошая память у этого дознавателя!". Хелен опять стискивала пальцы под столом.

– Боюсь, что я не могу вспомнить.