Книга Доведи демона. До любви и до ручки, страница 36 – Таня Драго

Я тонула в его глазах, таких теплых, таких искренних. В его словах о любви, которые он шептал в темных коридорах после занятий, прижимая меня к прохладным каменным стенам. В его обещаниях будущего, где мы будем вместе — великие целители, равные партнеры, любящие души, создающие новую школу целительства, объединяющую традиции Атала и Шакира.

— Мы могли бы изменить мир, — говорил он, и его глаза сияли в полумраке библиотеки. — Твои знания и моя практика… Представляешь, сколько жизней мы могли бы спасти вместе?

И… он добился того, чего хотел — на самом деле. Когда начались зимние праздники нас пригласили в шакиркий дворец. Вдвоем. Тётя устроила нам комнаты в одном крыле своего большого дома, и я помню её внимательный, почти встревоженный взгляд, когда она показывала нам наши покои.

— Будь осторожна, Аки.

Но я только улыбнулась в ответ, уверенная в своей правоте. Разве можно быть осторожной, когда сердце поет от любви? Когда каждый взгляд, каждое случайное прикосновение заставляет кровь бежать быстрее? Когда кажется, что весь мир создан только для вас двоих? В ту ночь он пришел ко мне. Проскользнул в комнату бесшумно, как тень, как будто всю жизнь тренировался двигаться незаметно. Его поцелуи пьянили сильнее самого крепкого вина, руки были везде — ласкающие, требовательные, нежные. Я отдалась ему без колебаний, веря каждому шепоту, каждой ласке, каждому обещанию вечной любви…

А утром… Утром я проснулась от странного предчувствия.

Тело еще помнило его прикосновения, простыни хранили его запах, но что-то было не так. Тревога зудела под кожей, заставляя нервно оглядываться. Целительский дар пульсировал внутри, предупреждая об опасности. Я накинула шелковый халат — подарок тёти — и пошла искать своего «избранника». Дворец еще спал, погруженный в предрассветные сумерки. Только редкие слуги сновали по коридорам, готовясь к новому дню.

Дверь в покои тёти была приоткрыта — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы увидеть происходящее внутри. В предрассветных сумерках я различила силуэт, склонившийся над её постелью. Что-то блеснуло в его руке — и сердце замерло,узнав очертания ритуального ножа для сбора трав. Я сама подарила ему этот нож несколько дней назад. Ирония.

— Стой! — мой голос был едва слышен, но он дрогнул всем телом, словно ударили.

Когда он обернулся, я не узнала лица. Куда делась та нежная улыбка, те теплые глаза? Передо мной был чужак — с искаженными злобой чертами, с горящими нездоровым огнем глазами. Даже шрам над бровью, казавшийся таким очаровательным, теперь выглядел зловеще.

— А, проснулась, атальская сука? Ррриану, — выплюнул он, и в его голосе звучала такая ненависть, что я невольно отступила. — Думала, я правда в тебя влюбился? В такую холодную, бесчувственную куклу? — Он кивнул на тётю, которая начала приподнимать отяжелевшие веки — что он ей подмешал в напитки вчера? И нож в его руке качнулся, ловя отблеск свечи. — Нет.

Нож в его руке дрожал, и я видела капли пота на его лбу. В его глазах плескалось безумие — или, может быть, это был страх? Он бросился вперёд внезапно, без предупреждения. Всё произошло так быстро — его рывок, моя инстинктивная попытка защититься, вдолбленные годами тренировок движения, весь мой воинственный Атал в крови…

Он споткнулся о край ковра. И упал. На собственный нож.