Книга Моя свободная нечисть, страница 135 – Александра Черчень

Я смотрела в голубые глаза дочки, на ее розовое, сморщенное личико и растворялась. Растворялась в огромной любви, что поднималась откуда-то из глубины. И она казалась мне самой красивой на свете девочкой.

– Ее стоит приложить к груди, герцогиня, – тихо подсказала повитуха.

Малышка, почувствовав близость, тут же повернула головку, инстинктивно нашла грудь и, крепко ухватившись, начала жадно и громко чмокать. Ее взгляд, упершийся в меня, был полным безраздельного доверия. И в этот момент я поняла – ради этого взгляда я готова пройти через все что угодно. Сто раз.

Я улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы и подняла глаза на Эола.

Выражение его лица было застывшим. Он смотрел не на меня, а на маленькую головку у моей груди, и в его глазах – этих голубых драконьих глазах – бушевала целая буря эмоций.

– Хочешь подержать? – прошептала я едва слышно.

Он кивнул, явно не в силах вымолвить слово. Когда повитуха осторожно переложила уже наевшуюся и задремавшую дочку в его неуклюже сложенные огромные руки, он замер, будтодержал не ребенка, а хрустальную сферу со всей Вселенной внутри.

– Здравствуй, – прохрипел он, и голос его сорвался. – Здравствуй, наше чудо.

– Как назовем? – спросила я, чувствуя, как сердце готово разорваться от переполнявшего меня чувства.

– Аэлина. – Он поднял на меня взгляд и твердо пояснил: – «Ветерок», с лантуанского. В честь горных ветров, что принесли ее нам. Аэлина Девиаль.

И в этот момент его лицо вдруг исказилось. Не болью, а чем-то иным – острым, животным, неподконтрольным. Цвет глаз потемнел, став цветом грозовой тучи. Он быстро передал спящую Аэлину обратно в мои руки.

– Эол?..

Но он уже не слышал. Он развернулся и большими шагами, почти бегом, пересек комнату, распахнул дверь на балкон и выскочил наружу.

– Эол! – крикнула я испуганно, но голос мой был слаб.

Прежде чем страх успел охватить меня целиком, с балкона донесся не крик, а странный, низкий, сдавленный звук – нечеловеческий рык, переходящий в рев.

На фоне красного закатного неба взметнулась огромная черно-багровая тень. Длинная, изгибающаяся шея, мощные крылья, распахнувшиеся с громким хлопком, будто паруса. Огненный отсвет заката скользнул по чешуе, и на миг в воздухе повис силуэт дракона – не каменного из храма, а живого, дышащего, полного первобытной мощи и… ликования.

Он взмыл вверх, описав в небе широкую, плавную дугу, и проревел так, что задрожали стекла в окнах. Но в этом реве не было ни угрозы, ни ярости. Это был крик. Крик отца, чей род продолжился. Крик дракона, который обрел свою наследницу.

Говорят, что дракон оборачивается на пике эмоций. От любви, от счастья…

– Надо же, герцог обрел вторую ипостась, – уважительно и с легкой улыбкой констатировал пожилой врач, следя за драконьим силуэтом в небе. – Видимо, герцогиня подарила ему столь весомый повод для счастья, что перевесил все остальное.

Его слова подтверждали то, о чем мне тихо рассказывал Эол в редкие, особо доверительные минуты. С того самого дня в горном храме, когда род Девиалей «принял» меня, начала образовываться связь Эола с его драконьей сущностью. Медленно, по капле. Сначала это были лишь смутные ощущения. Потом – тихий, отдаленный гул, как далекий рев в горах,когда он был взволнован или зол. Но чтобы обернуться полностью… Эол шутил, что для этого нужно либо смертельно опасное сражение, либо что-то совершенно невероятное. Похоже, наша дочь подходила под второе.